Наследники графа. Александрин

– Ты и к отцу ни разу не зашла, когда он болел. Что ты за человек такой!

После этих его слов Александрин стремительно вышла из гостиной.

Позже виконт заглянул в комнату матери, где на кровати в одиночестве сидела плачущая Александрин. Обнял сестру, прижав к себе и поглаживая по щеке, чтобы вытереть слезы. Извинился, сказал, что был не прав, но баронесса возразила.

? Нет, ты прав. Я просто боюсь. Боюсь видеть Филиппа. И отца боюсь. Если бы не я, они с матушкой не поссорились бы. Это я во всем виновата.

Уже была почти ночь, когда Александрин зашла в комнату к мужу. Тот лежал на кровати, и казалось, спал. Пахло лекарствами, целебными мазями, и воздух в помещении был очень тяжелый. Но превозмогая тошноту, баронесса подошла к постели и взглянула на супруга. Из-за бинтов было не разобрать, насколько сильно повреждено его лицо. Он смотрел на нее одним глазом. Веко второго деформировалось из-за ожога и сильно опустилось.

Баронесса погладила его по здоровой половине лица, провела кончиками пальцев по подбородку.

? Я люблю тебя, Филипп, ? прошептала она.

Утром следующего дня граф уже был в седле. Несмотря на ранний час и прохладу, Анна вышла в парк. Кутаясь в широкую накидку, отдавала распоряжения садовнику. Мельком взглянула на мужа. В утренней дымке его плащ красиво развивался по ветру, когда он пустил коня рысью, выезжая за ворота.

Арман встретился с аббатом Дюамелем-Дюбуа в гостинице в Париже.

– Мы проигрываем, граф.

– Да, это понятно.

– Возможно, мне придется уезжать в Испанию. Надолго. Скорее всего, навсегда. Вы не думали о том, чтобы поступить также?

– Нет, я никуда не собираюсь бежать. Мне есть, что терять здесь.

Анри понимающе кивнул.

– Вы не общаетесь с графиней? – спросил аббат.

– А что мне с ней обсуждать? То, как прошло ее романтическое путешествие во Флер Нуар с Монфором?

Он был готов наговорить ей много чего, хотел даже избить ее, или просто уничтожить.

– Когда я заезжал туда, Монфора там не было. Ну, Бог с ним… Мне кое-что другое интересно. Я думаю, за столько лет нашей дружбы заслужил право на некоторую неделикатность.

Арман вопросительно смотрел на аббата, ожидая продолжения.