Наследники графа. Александрин

? Матушка! ? юноша, засмеявшись, подошел к ней, обнял и поцеловал в щеку. ? Я пока не собираюсь уезжать. У меня дела тут. Вам придется потерпеть двух ворчливых мужчин в замке.

? Одного. Ваш отец утром уезжает.

? Куда? Он же только поправился.

? Он не считает нужным объяснять, что и зачем делает. Во всяком случае, мне, ? очень тихо сказала она.

Занятые беседой с мадам Перо Эжени и Александрин не слышали ни слова из их разговора. Армэль, все еще обнимавший мать, с грустью посмотрел ей в глаза. Но она отвернулась, снова взяв в руки ткань, не выдержав все понимающего взгляда сына.

? Вот эта ткань лучше, ? виконт ткнул пальцем в атлас насыщенного пурпурного цвета, отошел и уселся на свое место.

Взяв гитару, он под собственный аккомпанемент стал напевать что-то на испанском. Голос у него был очень приятный, довольно низкий для его возраста.

– Вы так хорошо поете, еще и на испанском! – зачарованно произнесла Эжени.

– Я жил в Испании почти всю жизнь, и знаю его лучше, чем французский.

Мадемуазель де Брионе очень нравился Армэль. Ее удивляло, как сильно он похож на отца ? этого видного мужчину с негромким спокойным голосом.

– Хм, ничего особенного, – фыркнула Александрин. – Я пою на испанском еще лучше. Хотите послушать?

Никто не изъявил особого желания, но баронессу это мало заботило. Она уже сидела за клавесином и пела какую-то песенку о жене-изменнице, сбежавшей с любовником от рогоносца-супруга.

«Она что нарочно?» – Армэль в очередной раз хмуро взглянул на сестру, хоть и понимал, что песню она выбрала просто потому, что та ей нравилась.

Эжени искренне восхитилась пением Александрин, та гордо выпрямившись, приняла похвалы.

– Хочу еще пирожное. Пусть принесут, – сказала она служанке.

– Может тебе достаточно, дорогая? – взглянула графиня на дочь.

– Вы тоже заметили, что я поправилась? Я чувствую себя бочкой! Мама, это кошмар.

– Если будешь есть меньше пирожных, да.

– Александрин, ты ужасна, – вдруг не выдержал, раздраженный нытьем сестры, Армэль. – Твой муж болен. Ему нужна поддержка, а ты почти не заходишь к нему. И гораздо больше тебя заботит всякая чепуха.

Повисло молчание. Юная баронесса, казалось, потеряла дар речи, настолько ее обидели слова брата.