Усадьба Розель

Один из его друзей закричал:

– Валим отсюда, вон идет ее … – далее следовало такое вульгарное матерное словечко (синонимом которого в литературе было «любовник»), что Мила невольно покраснела.

Виктор, не церемонясь, дал ощутимой силы подзатыльник тому, кто обозвал его этим оскорбительным емким словцом, сопровождая свое воспитательное действие тирадой на латышском. Мила ничего не поняла, а вот парни поспешили ретироваться, больше не открыв ртов.

Оставлять вот так ветерана журналистке показалось невежливо, и она разговорилась с дедушкой о памятнике.

– Вы часто тут бываете?

– Да, часто, – принялся неторопливо рассказывать он. – И внуков своих приводил. Когда впервые пришел сюда с ними, им было три и пять лет. Рассказал, что здесь каратели творили с людьми, так они плакали навзрыд! А сейчас тут все заросло. Кто-то потихоньку разбирает стену мемориала при попустительстве краевых властей и молчаливом согласии Резекненской городской думы.

Дедушка помолчал и продолжил:

– Мемориал разрушается, и это никого не волнует. Властям не до жертв фашизма, у них есть дела посерьезнее. Совсем недавно стены мемориала возле памятника «Мать-яблоня» были испоганены надписями. Это кощунственно – так измываться над мертвыми!

Было заметно, что старику тяжело говорить, но он пересиливал себя.

– Если Анчупанский мемориал будет предан забвению, это еще один шаг к безнаказанности, вседозволенности, геноциду.

Дедушка рассказал Миле о том, что раньше здесь повсюду цвели розы, сюда приезжали фотографироваться новобрачные. А сейчас Тропа Скорби уничтожена тракторами, которые вывозят лес, и совсем заросла бурьяном.

– Неужели здесь похоронены какие-то не такие люди? – возмущался старик.

Они беседовали не меньше часа, но все же Миле нужно было уходить. В глазах ожидавшего ее Виктора ясно читалось нетерпение и неприкрытая скука.

Отчего-то девушке было ужасно стыдно после случившегося. Даже хуже, чем после ее появления в ночной рубашке. Сев в машину, она покосилась на Виктора, но тот глядел вперед, на дорогу.

– Зачем вы вообще туда сунулись? – раздраженно проговорил он, когда автомобиль тронулся.