Усадьба Розель

– Ладно, отвезу, раз обещал, – вдруг сказал мужчина. – И вас, Мила, а то разобьете еще Машкину машину.

Да что ж это за человек такой! Он ставил под сомнение не только ее профессиональные качества, но и навыки вождения. Сейчас он ее в очередной раз обидел под видом шутки. Мила поникла, потому что теперь эта поездка будет ей не в радость.

Все-таки Виктор не упустил случая поддеть ее, говоря об Анчупанах. Его, видимо, не трогала история той трагедии. Подобный цинизм выводил Милу из себя. Юрьянс-младший вызывал у девушки сильнейшую антипатию и раздражение.

В Анчупанах оказалось немало людей. Должно быть, туристы, потому что местные жители сюда давно не приезжают – решила Мила. И все-таки тут было тихо и как-то мрачно. Не удивительно, если знать, что здесь происходило. Однако журналистка подумала, что не все подобные места вызывают желание убраться поскорее прочь. А тут даже зябко становилось, несмотря на довольно теплую погоду. Как будто души убиенных на самом деле рядом с живыми… Девушка поспешила отвлечься от суеверных мыслей.

Мила то и дело клацала фотоаппаратом, стараясь отснять побольше подробностей. Рядом шагал Виктор, и бегал Ивар. Мальчик то обгонял их, то снова возвращался. В конце концов, отец взял его за руку и стал рассказывать о мемориале.

– Смотри, эта каменная стена вдоль дороги, проходящей мимо мест массовых захоронений, символизирует палачей. Вечнозеленые ели, растущие справа – людей, которых выстроили в ожидании расстрела.

Мила тоже слушала. Когда поднялись по ступеням непосредственно к самому памятнику, их взору открылся основной акцент мемориала – работа скульптора Расы Калнини-Гринберги под названием «Мать-яблоня». Женщина, чье тело представляло собой ствол дерева, а руки – его ветви, в одной руке держала ребенка, а в другой – высоко поднятой – яблоко.

– А почему мать-яблоня не дает ребенку яблоко? – спросил Ивар, заворожено рассматривая монумент.

– А вам, Мила, это интересно? – повернулся Виктор к девушке.

– Да, – чуть замешкавшись, ответила она.

– Мне кажется, здесь заложен какой-то религиозный смысл, – принялся рассуждать мужчина, и добавил, – в религии ребенок – плод грехопадения.