Улиткин Дол

– Мам, я хочу перейти в обычную школу, где-нибудь тут, поблизости, – произнёс, наконец, Яша самое главное.

Марина опять смотрела «гайками», не моргая. Яша вспомнил фразу из какой-то книжки: «В её глазах стоял ужас». Теперь вся мама Марина превратилась в готовый к бою танк.

– А дальше что? – и в этот вопрос было вложено всё.

– Мама, я не боюсь жизни, она не страшная и хватит меня ею пугать, – просто сказал Яша, и почувствовал, как глубоко это вошло в мамину голову, словно лазер нанёс бронетранспортёру решающий удар.

– Прости, не волнуйся, я в порядке… Просто ты мне напомнил одного…

– Отца напомнил? – это как-то само собой вырвалось, неожиданно даже для самого Яши. Он, наверное, угадал, потому что Марина засуетилась, собираясь уйти от разговора. Потом вдруг обмякла, словно устав нести некий груз, и откинулась на спинку дивана.

– Мам, а где он, ты не знаешь? – Яша вдруг почувствовал, что сейчас тоже заплачет.

– Нет, – сказала Марина тихо, и Яша почувствовал горечь, которую она прятала. – Если бы я знала, я бы сейчас позвонила ему. Наверное.

Они с минуту посидели в совершенной тишине. За это время между ними тихо вырос и укрепился хрупкий драгоценный мостик, которого так не хватало многие годы. Они посмотрели друг на друга новыми глазами, но и жизнь, поменявшись, требовала теперь новых решений. Это было очевидно, и мама Марина почувствовала это.

– Ладно. Я тебя переведу. Туда, где дочка Марьяны училась, – сказала она, и Яшу передёрнуло: предлагаемый вариант не был переменой.

Он хотел было возразить, но Марина отрезала:

– Больше на эту тему говорить не будем, а то мне в животе плохо. Всё.

Через час позвонил Барсук.

– Ты чего не звонишь?

– А… У тебя есть телефон?

– Тузик же тебе велел мне позвонить! – шутовал в трубке Барсук. – Ладно, пропустим, номер запиши и всё. Ты как там? У меня к тебе дело есть.

– Барсук, мама не разрешила мне поменять школу…

– Отлично, – не услышал Барсук, – тут другое.

… В семь часов в октябре уже темно. Яша с Серым, окружённые щедрой столичной иллюминацией, брели вдоль набережной вот уже несколько километров, болтая обо всём сразу.

– Итак, старик, надо решить кое-что, – сказал Серый, усаживаясь на гранитный парапет набережной. За его спиной плескалась чёрная Москва-река. – Мы с тобой попали в некий Дол.