Улиткин Дол

Что, разве нормально, когда мне с пяти лет начали впаривать некую риторику, логику, развитие речи, и до сих пор ничего не рассказали толком, что такое человек, – и не расскажут! То есть я хочу сказать… Помнишь, в школе есть мерзкий плакат, где человек без кожи с мышцами и органами наружу? А тебе никогда не приходило в голову, как это может сочетаться с тем, что есть тернистый путь духа и куда этот путь ведёт, главное? И вообще, зачем всё это? И то, и другое?

Марина сделала то, что делала, наверное, раза два в жизни – она шире раскрыла глаза.

– А что… ты что хочешь?

– Мама, я не могу, пойми, не знаю почему, но я не хо-чу! Мне противен весь этот стёб, которым и ты занимаешься и меня тянешь! Меня тошнит не только от этого мутного болота, которое называется обществом, но и от этого города! Это что – дома? Вон – пакет молока, вон там – бутылка, пивная банка, или группка фаллосов! Убожество! Не смотри так на меня, это не я их придумал. Вонючая парковка твоя столица! Подумай, что в этом городе хорошего, – ничего.

– Яш, какие-то речи у тебя – сектантские…

– Я не хожу в секту, – отрезал Яков, глядя в упор на пол.

– Может, тебя покрестить? Марьяна у себя в храме договорится, – немного растерянности добавилось маме Марине, и это ей шло ещё больше.

– Мам, – тепло вдруг сказал Яша, присев на пол под мамины глаза, – ты не обижайся, ты пойми, я не хочу нести крест ни свой, ни чужой, я хочу жить. Так как я хочу, как выберу.

– Что ты выберешь, в конце концов? Наркотики? – оба глаза Марины обрели настоящее сокровище – слёзы.

– Это тоже убожество. Это – не волнуйся… – Яша и мама обнялись, что происходило очень, очень редко. – Мам, тебе надо это… отдыхать и не волноваться.

А про себя Яков подумал: « А вдруг её бросил мужик, от которого она беременна?» И ему захотелось защищать её, и побить кого-нибудь за неё.

– Слава Богу, Яша, наркоту не трогай, ладно? Никогда. А то не станешь мужчиной.

– Чего? – смутился Яков.

– Ничего! – Марина высморкалась. – Не думай даже попробовать, на этом и попадаются. А то… не только кончить, но и начать не сможешь.

Это было феноменально. Мама Марина, которая видит сына пять раз в месяц, за двадцать секунд провела воспитательную работу по половому        вопросу, ни разу не замявшись. Яша засмеялся, и мама тоже. Между ними стало гораздо теплее, и даже проблемы показались не такими уж важными.