Возьми меня на поруки

Я невольно залюбовалась его уверенными, заботливыми движениями и в этот момент, кажется, окончательно и бесповоротно в него влюбилась.

Ажиотаж по поводу моего нездоровья медленно сошел на нет, прожорливые гости смолотили салат и жаркое, и Алина решила подавать чай. Сидеть рядом с Глебом было настолько мучительно, что я сразу вызвалась помогать подруге. Я стала собирать посуду и относить на кухню. Надеялась, что это простое занятие поможет мне восстановить душевное равновесие. Но нет, фигушки!

В один из рейдов по маршруту «Мойка-Стол» я неожиданно врезалась в Глеба на пороге гостиной.

– Извини, – шепнул Глеб, погладив меня по спине. – Совсем не смотрю, куда пру.

– Это ты меня извини, – пробормотала я, обмирая.

Он чуть отодвинулся и вдруг спросил:

– Ксюш, а ты не могла бы дать мне свой телефон?

Я чуть не завизжала от счастья. Оказывается, я ему тоже нравлюсь. Ну надо же! Тем не менее мне удалось взять себя в руки и ответить довольно спокойно.

– Конечно. Записывай: восемь, девятьсот тридцать восемь…

Он расплылся в улыбке.

– Нет-нет, ты не поняла. Мне нужен не номер, а твой мобильник. Мой разрядился, а мне нужно срочно написать одному приятелю по «Вотсапу». Алинка сказала, от тебя можно. У нее самой просто даже мобильного интернета нет.

Ах, как мне стало неловко за свои глупые надежды! Даже вежливой улыбки не удалось выдавить. Я молча сунула Глебу своей телефон и весь оставшийся вечер даже не смотрела в его сторону.

***

Меньше всего на свете мне хотелось бы сохнуть по брату подруги. Вот только вычеркнуть его из мыслей совершенно не получалось. Стоило только вечером лечь в постель и закрыть глаза, как память вытаскивала из сундука портрет Глеба и заботливо протирала тряпочкой. Он был чертовски хорош собой. Его синие, как весеннее небо, глаза в мечтах смотрели на меня призывно и многообещающе. А уж губы и подавно сводили с ума. Иногда фантазия окончательно разыгрывалась, и я представляла, как медленно-медленно расстегиваю на Глебе рубашку, а потом, стянув ее, скольжу губами по его груди.

В феврале я поняла, что так дальше продолжаться не может. Надо было что-то делать. Надо было подыскать себе кого-нибудь для здоровья. В двадцать два года уже глупо фантазировать о парне, с которым ничего не светит. Правда, урвать мужчину для чувственных радостей мне было совершенно негде. Я работала в колледже, социальным педагогом.