Красная Тапочка

Девушка, совсем молоденькая, отрывается от преследователя.

– А она ничего, красивая. – Свидетель заглядывает следователю через плечо.

– Не могу сказать. Я видел её со спины. Зря они это затеяли.

– И что?

– Сейчас её догонит полицейский и велит уезжать.

– А она?

– Скажет, что тут много поворотов, очень интересный маршрут.

– Никогда бы не подумал.

– Я тоже. А ведь хожу каждый день.

– И какой рекорд?

– Три минуты – если на велосипеде. Десять – если бегом.

Семирядский усмехается.

– Одну минуту, мне надо ответить, – и он выходит в коридор, чтобы поговорить по телефону.

Мами?на звонит, чтобы узнать результат расследования. Опомнилась, голубка, что она свидетель преступления.

– Сами видите, что Завьялов не успевал с доставкой. Он никак не мог уложиться в нужное время и убить.

– Если только он не лучший.

Коля Завьялов лидирует в гонке. Семирядский усмехается: здорово он придумал со следственным экспериментом.

Стук в дверь, на пороге свидетель, вызванный на допрос.

– У меня повестка.

– Ага, садитесь. Одну минуту. Давай, Тапочка! – оба следователя болеют за Белякову.

Наконец, дошла очередь до свидетеля.

– Здравствуйте, Виталий Леонидович. Вы утверждаете, что приходитесь сыном Голикову?

– У меня другое отчество, я рождён вне брака. Он не хотел дать мне свою фамилию, так что я Кудряшов.

Вот только Виталий не похож на тех, кто как все. Ещё ни один человек не являлся на допрос к следователю с гитарой.

– Могли бы оставить у дежурного. Зачем она вам?

– Электричка до Москвы истощила мои финансы, товарищ майор юстиции. После допроса пойду к метро и посмотрю, хорошо ли подают в столице уличным музыкантам. Как вы говорите, имя той девушки?

Её называют лапочкой, а она себя – Тапочкой, потому что имя у неё казацкое – Остапия.

– Хочешь кофе, Тапочка?

– С удовольствием! У вас вкусный кофе, правда, Коль?

Завьялов недоволен, даже когда он пьет кофе, лицо у него надутое. Может, кофе у него нехорош, или он недоволен Тапочкой. Оказалось, и то и другое.

– Сколько раз я говорил, чтобы не покупали робусту, только арабику, – выговаривает он Мами?не, у которой от такой наглости курьера даже глаза на лоб полезли.