ВВ

А пару лет назад он знал только про поэта Заречного, хотя при этом так мало слышал из его творчества. Только Валерий Николаевич основательно познакомил Ваську с произведениями этого известного поэта, а до этого были в основном отрывки и пересказы.

Несмотря на то, что теплые руки и слова грели Ваську уже почти два года, не считая последнего месяца, год на улице оставил рубец на его сердце. Это с дедом Павлом он поменял улицу на дом, но длилось это недолго. А за пару лет тепла Васька был обязан уже своей сосчастливице Антонине Сергеевне.

Ее он вспоминал с нежностью, благодарностью и грустью. Это она положила конец скитаниям маявшейся душе – взяла его, годовалого малыша, к себе.

А что было до? Васька был предоставлен сам себе. Он не помнил многого из своего детства, но при этом многое само автоматически врезалось ему в душу. Так, он смутно помнил маму. Вернее, только ощущения тепла, любви и спокойствия. А потом он остался один. Почему? Он вспомнить не мог.

Затем он, малыш, встретил их. Сколько их было, Васька точно не знал.

Серия 3.

Бесхвостые и огонек для ноября и жизни

Некоторые члены «Неуловимых», как называл их Том, менялись. Постоянных проказников, включая Ваську, было две передние лапки – десять.

Валерий Николаевич как-то отметил:

– Понимаешь, Василек, вот у нас на каждой передней лапке по пять пальцев. Четыре из них расположены рядом – мы ими пользуемся постоянно, а один палец… вот этот, который чуть выше остальных, – тут он встал на задние лапки и показал свой пальчик на правой передней лапке, – мы бережем.

Он для особых случаев. Ну ты и так это прекрасно знаешь.

Валерий Николаевич сделал паузу. Затем, с минуту помолчав, он продолжил:

– Это все так похоже на тех хулиганов, про которых ты рассказывал. Эти два пальчика, стоящие особняком на левой и правой передних лапках, как Том с Хвостом – для лазанья по деревьям, заборам, спуска с высоких построек, то есть хождения по наклонной. А в остальное время эти пальчики бездействуют.

А эти товарищи, надо сказать, морально сильно опустились, – закончил Валерий Николаевич свою мысль и тяжело вздохнул. – И жизнь на улице не оправдание. Ты же знаешь Тимофея, Потапыча – не в ласке они воспитывались, много бед в жизни повидали, но не обозлились.

Васька тогда в очередной раз поблагодарил судьбу за встречу с другом. Какой мудрой и чуткой была его родственная душа.

Валерий Николаевич был прав. Том и Хвост всегда были словно поодаль от остальных.