ВВ

Васька вспомнил, что вчера был такой же солнечный день. Он предложил Валерию Николаевичу поиграть:

– Валек, пойдем ловить солнечных зайчиков.

– А я, Васька, ловлю. Спиной только. Это медленная охота на живца. Придет время, и заяц, да такой упитанный, сам на меня напрыгнет. И тут уж я его не отпущу. Будем вместе с ним сидеть.

– Да ты не Валек, ты Валенок! – засмеялся Василий.

– Не Валенок. А Валерий Николаевич так-то, – с фальшивой обидой ответил Валерий. – Так меня величают домашние. Ты же знаешь, что я Визард по паспорту, – важно, но мягко продолжал Валерий Николаевич.

– Да это все Коля. Я помню. Из-за него ты стал Валерием.

– Так и было. Но мне так больше нравится.

Это было до, а сегодня – после.

Маргарита, глядя, куда был направлен Васькин взор, тяжело вздохнула:

– Ну пойдем, Вась.

Рядом с Марго было тяжело и легко одновременно.

«Нужно держаться рядом», – подумал Васька.

Васька, поворачиваясь к Маргарите, коснулся взглядом номера отдыхавшей с дороги машины.

«Три „В“.

– Ва-а-ась, – вывела его из раздумий Маргарита. – Пойдем?

Васька подошел к двери, куда уже отступила Маргарита. В это время выглянул Николай:

– Где там наш Василий Николаевич? (При этих словах Марго печально улыбнулась.) – Заходи, Василек, заходи, сынок. Пошли обедать.

И Васька подошел к своим. Потерся им о ноги. Марго присела и протянула к Ваське руки. А он, накрутивши хвостом положенное число оборотов, скользнул в ее объятия.

«Люблю ее, Марго. Нашу с тобой Марго», – промурлыкал Васька.

Серия 2.

Время для любимых

В этот день после обеда Николай остался работать дома. Мог себе позволить и пользовался этим довольно часто. Николай, как считали некоторые эксперты жизни, а по совместительству соседи неподалеку, вообще любил прохлаждаться дома, то есть был писателем. А писать – дело непыльное.

«Можешь отвлечься и подремать или кино посмотреть», – особенно часто так думала о Николаевом труде добропорядочная и сердечная гражданка, дама в годах и за стенкой – баба Тома.

Окна кабинета у Шубских выходили на кухню бабы Томы. Рабочий стол Николая и Маргариты был вплотную приставлен к окну. И участливой бабе Томе приходилось видеть, как неправильно они живут.

«Да еще и яблоня эта, будь она неладна!» – частенько переживала соседка. Сколько же неудобств бабушке доставляла эта кучерявая красавица летом. Все пыталась своими веточками закрыть милые хозяйские окна.