Сказки Старой Эль

– Оно, – Ула робко протянула руку к золотой пластине, но так и не коснувшись, отдёрнула, – оно и правда его. Ты знаешь, отчего он всё время спит?

– Он обессилен, его источник далеко, дракон без огня стал человеком.

– Ты тоже… почти как дракон, Пав-ле.

Юноша натянул широкую рубаху, обшитую красными нитками по вороту.

– Нет, я всего лишь драконий хранитель. На моём теле выписаны их пути, те, что ведут к источникам. Чтобы я знал, куда идти, если они забудут… Кому ты шила этот наряд, Ула? – спросил он, проводя рукой по рыбам и солнцу вышитым на груди.

– Тому, кто придёт в этот дом. Но это не он и не ты, – девушка грустно качнула головой.

– Почему же ты дала её мне?

– Чтобы согреть, – девушка снова склонила голову на бок и чуть улыбнулась.

– Спасибо. Ты… Твоя доброта спасла нас.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Ула перестала приходить в ледяной дом своего отца. Суровый охотник Мер-ци курил трубку в углу или пел песни ветру у очага по вечерам. Наконец, когда луна снова должна была народиться, он вынул трубку изо рта и сказал:

– На охоту пойду.

Когда вернусь, я дам тебе две руки собак. И много шкурок бельков, моя дочь шьёт из них одеяло. Заверни в него спящего человека и уходи. Иди на встречу весне. Спеши.

– Нет, – качнул головой Павле. – Не две руки. Больше. Две и еще два. Дюжину.

– Хорошо! – Мер-ци кивнул и снова сжал ножку трубки зубами.

Дочь севера вышла проводить людей, которых принёс океан. Она долго смотрела им вслед, прикрыв рукой глаза, ветер трепал разноцветные ленты на её островерхой унь – Ула звала весну.

***

Лара знала, что вышла слишком поздно и дождей ей не избежать, но всё равно шла. В три-четыре дня она надеялась миновать Озерные пещеры и выбраться на северный тракт, а дальше… Дальше сердце подскажет, куда идти. Где искать его. Павле.

Он носит золотое зеркальце на груди. Он поможет победить жар, иссушающий душу.

Лара шла. Ночевала в дуплах между висячими городами Великого леса. Пополняла запасы в едва знакомых и вовсе незнакомых семьях.

Дни слипались в одну сплошную пелену. А ночью во всех её снах был кто-то огромный, золотой, дышащий огнём. Именно он вел её дальше – от дерева к дереву, от одного города к другому. Его зов, едва различимый в дождь и стужу, был всё-таки сильнее зимнего молчания, постепенно сковавшего лес.

Лара засыпала, свернувшись клубком и спрятав все мысли поглубже. Просыпалась и долго лежала, грея дыханием руки. Надо идти.