Легенда Арагона

Великолепные арабские и персидские скакуны были разных мастей: каурые, соловые, рыжие, буланые, серые в яблоках, вороные, белые. Их кормили, чистили, холили, выгуливали десятки конюхов, к которым сеньор относился с большой благосклонностью.

Сеньор епископ владел таким несметным количеством лошадей, что Король несколько раз обращался к нему с просьбой снабдить боевыми, вьючными и дорожными лошадьми, а также конской сбруей многочисленные отряды арагонских рыцарей, отправляющихся на войну с маврами[23 - У вполне снаряжённого рыцаря было три лошади: боевая (cavallo en diestre), дорожная (palafri) и вьючная, которя чаще всего заменялась мулом.

Крестьяне девяноста трёх деревень, принадлежащих замку Ла Аурора, завидев дона Эдгара, говорили: «Явилась наша Кляча. Уж лучше бы у нас сеньором был арабский жеребец, чем этот Сарагосский священник».

Прозвище Кляча оказалась весьма метким: сеньор епископ был так стар, что его голова всегда подрагивала, а необыкновенно богатая, украшенная золотым шитьём и драгоценными камнями парчовая епитрахиль болталась на маленькой худой фигуре, как на палке.

Дон Эдгар Торез де Ла Аурора всего однажды, несколько лет назад, нанёс визит вежливости графу де Ла Роса. С тех пор ни один из них не нуждался в общении друг с другом.

Дон Эрнесто вышел навстречу въезжающей во двор замка карете. На дверце её красовался герб. Внешняя золотая кайма серебристого герба напоминала о богатстве сеньора, а изображение кошки в самом центре, также отливавшее золотом, символизировало его независимость.

Вскоре двор заполнил довольно многочисленный отряд воинов. Пятеро слуг подбежали к своему сеньору и помогли ему выбраться из кареты. Дон Эрнесто увидел, что за последние годы, в течение которых они не имели чести видеться, сеньор епископ ещё больше состарился: голова тряслась сильнее прежнего, спина согнулась и сделала своего обладателя похожим на карлика, ноги под длинными одеждами неверно шаркали по земле, морщинистые руки опирались на поддерживающие их ладони подобострастных слуг.

К графу де Ла Роса подошли его дети и остановились по обе стороны от него – как того требовали правила хорошего тона.