Ты моя, Птичка!

– Вася! Я с тобой разговариваю или со стеной?

Схватил ее за плечо и развернул к себе, а она… плачет.

– Я прошу тебя, уйди, Антон. – шепчет, не поднимая глаз.

– Что… – я не договорил, потому что Василиса потеряла сознание. – Черт.

Я удержал ее одной рукой, поднял с пола выпавшие ключи из ослабевших рук девушки и открыл дверь в квартиру. Подхватил Птичкину на руки и занес к ней домой. Уложил в первую попавшуюся комнату на небольшой диван и побежал искать кухню, чтоб налить воды. Отыскал быстро, сделал все, что нужно и рванул обратно к бессознательной девушке.

Побрызгал на нее воды, похлопал по щекам и, наконец, она начала открывать глаза.

– Василиса! Ну, что с тобой? Ты чего в обмороки падаешь? – испугался я, конечно, не на шутку за нее.

–Устала просто.

– Устала она. Как ты себя чувствуешь? – спросила я, накручивая ее локоны себе на пальцы.

– Уже лучше. Спасибо. Сейчас поем что-нибудь и будет все хорошо.

– Это что? Был голодный обморок? – удивился я.

Только сейчас я заметил обстановку квартиры. Здесь чисто, все на своих местах. Аккуратно сложены вещи, заправлены кресла и диван красивыми пледами, но…

Квартира просто кричит, что здесь необходим капитальный ремонт. В углах, хоть и пытались прикрыть, но видно, что обшарпаны обои, где то даже подклеены и, скорей всего, на месте простеньких картин и рисунков какие-то изъяны на стене.

На диване потертости, пол застелен старым паласом, но отвалившаяся краска по углам говорит сама за себя.

– Не нравиться обстановочка, ну извини, не твои хоромы.

Вася зло бросила эти слова и встала со своего места, направляясь вон из комнаты.

– Да причем здесь это? Вась, да подожди ты.

Она прошла на кухню. Налила себе воды и начала пить маленькими глотками, не поворачиваясь ко мне.

– Да оставь ты меня в покое. Я хочу отдохнуть. Устала. Уходи. – сказала Вася, так и не повернувшись.

– Сначала я тебя накормлю, а потом уйду.

– У меня есть, что покушать, так что не переживай.

– Упрямая девчонка, – рыкнул я и, схватив ее за руку, потащил за собой на выход.

– Куда ты… Что ты… Громов, мать твою!

– Оу – оу, девочка выучила плохие словечки, – не обращая внимания на ее сопротивление, рассмеялся я, таща ее за собой. Схватил ключи с тумбочки, куда сам их и кинул, закрыл дверь.

– Стой же ты! – возмутилась Птичкина, упираясь пятками в пол.