Ты моя, Птичка!

Однако, до этого мы договорились встретиться после часу ночи и пойти вновь к той горке. Ваня сказал, что оттуда хорошо видны салюты, которые будут пускать в два ночи в городе, что находилось неподалеку.

– Антон, зайдешь за мной? – спросила Лиза.

– За тобой? А Вася… – я посмотрел на девчонку в белом. – Ты что не пойдешь?

– Нет, она не хочет. – ответила за нее сестра.

– Но почему? – не отставал я.

– Откуда же я знаю.

– Я и не у тебя спрашиваю, – разозлился я.

– Ой, какой ты грубый. Все, жду тебя пол второго.

– Пока, – тихо сказала Василиса и пошла домой, тихо прикрыв калитку.

– Подожди, – я протиснулся через калитку и схватил Снегурку за руку. – Почему ты не хочешь идти смотреть на салюты?

– Я.. я… спать лягу. Не люблю поздно вечером гулять. Извини.

– Но…

– Васька, ты идешь? – выглянула Лиза из-за двери.

Вася вырвала руку и убежала домой.

Глава 4

Антон

– Гром? – в кабинет постучался Сава.

– Да?

– Водила вернулся. Адрес узнали. Еще…

– Что?

– Он сказал, что девушка плакала всю дорогу.

– Черт. – выругался я. Знаю, что я сам виноват. Это я ее довел до слез.

– Сав, найди ее по камерам и отправь кого-нибудь следить за ней. Чем занимается, работает, учится. Хоть что-то. И номер квартиры желательно. Но только так, чтоб она не сном, не духом об этом. Понял?

– Сделаю, Гром.

– Спасибо.

Начальник охраны ушел, а я решил отвезти Шторма домой.

– Дан! – толкнул я друга.

– Че? – прокаркал он.

– Поехали, домой отвезу, дружище. – предложил я.

– Я на своей тачке, – буркнул тот, потирая лицо руками.

– За руль все равно тебя не пущу. Осталось только Чемпиону без прав остаться. Вот умора будет, – улыбнулся я, когда Даня скривил рожицу.

– Ладно, вези, дозволяю. Только на квартиру. Домой не хочу.

– Нет, ну хамло, оно и есть… хамло! – возмутился я.

Я отвез Дана на квартиру, а сам поехал домой.

Я вновь прокрутил в голове сегодняшнюю встречу с Васей. Она такая красивая. Я помню ее двенадцатилетней девчонкой. С милой улыбкой, большими карими глазами, которые всегда смотрели на меня с интересом, иногда со смешинками. Но частенько я видел в них грусть и обиду. Я помню ее длинные волосы, которые всегда были заплетены в косу.

Я помню, как, однажды, она меня обняла, сама. Как раз перед моим отъездом.