До Бейкер-стрит и обратно

Значит, было так:

– Совершенно не удивлюсь, – задумчиво сообщила графиня, наливая чай, – если в ближайшее время представится возможность оказаться на какой-нибудь палубе какого-нибудь судна. Пусть не остров Южная Георгия. Пусть Турция. Я не капризна.

– Пусть Турция, – охотно согласился муж. – Сейчас дела немного наладятся, и у меня, – смейся-смейся! – будет отпуск. Не меньше недели. Хоть Турция, хоть Греция, хоть Италия – мне, ты знаешь, уже все равно, куда. И…

– Я хочу в команду.

Его сиятельство улыбался.

– В команду, – продолжала графиня. – После всего этого (она кивнула на компьютер) я уже почти знаю рангоут.

– Ну, какой в наше время рангоут.

– Обыкновенный, веревочный. Это единственное судно, которое я знаю, где еще есть возможность поупражняться в таких вещах.

– Да, но…

– Не в рангоуте дело. В ощущениях.

– Хорошо, но ведь…

– Ерунда. Грязной работы я не боюсь. Ты же ведь меня знаешь.

– Знаю. Тебя все время что-нибудь увлекает.

Графиня обиделась.

– Надеешься, что я остыну и передумаю? – прищурилась ее сиятельство. – Ничего, фрегат не уплывет, догоню в другой раз. И потом, в свете нашей неэлегантной реальности: я ведь могу устроиться на круизное судно.

На круизные суда с таким английским, как у графини, не берут, так что и беспокоиться графу было не о чем.

– И кстати, – сказала ее сиятельство. – Мне понадобятся деньги. На подготовительные курсы и, если судно будет не европейским, рабочую визу. Остальные расходы компенсирует агентство.

Она взглянула за окно, где ветер гнал тяжелые ночные тучи, и добавила:

– Черт возьми, но ведь почти то же самое написано у меня в романе: «…остальные расходы берет на себя агентство…».

Узнав новость, Светозар Чернов пришел в ужас. Он представил себе графиню на палубе, надраивающую медные части. Графиня тоже представила именно это – без особенного восторга. Но иначе было никак: чтобы роман был настоящим, все и должно быть по-настоящему.

Если бы не сомнительное состояние финансов, если бы не фамильные бриллианты, давно осевшие в ближайшем ломбарде, вполне возможно, что эта история сложилась бы как-нибудь иначе.