До Бейкер-стрит и обратно

А в Интернете я всегда могу притвориться, что это у моего провайдера проблемы.

Но провайдер где-то в Петергофе, был, очевидно, очень неплох, или успешно таковым притворялся.

Прошлое, далекое и чужое, становилось все более близким. Таким близким, что графиня, не в силах слушать звуки реальности двадцать первого века, перестала выходить на улицу без плеера. Рэгтайм, только рэгтайм. Ну, или венские вальсы.

Тем временем корабль, о котором шла речь в самом начале, был спущен на воду невзирая на то, что Светозара Чернова беспокоили отношения графини с морскими реалиями.

– Я тут вспомнил, – написал он 1го августа 2008 года. – У меня же одна книга есть. Изъяснение принадлежностей к вооружению корабля. Если ее осилить, то можно сразу в первые помощники на парусное судно проситься

В первые помощники графиня проситься постеснялась, но написала в блоге примерно следующее: «…если бы у меня был хоть какой-нибудь шанс оказаться в море, на настоящем корабле, и попробовать все по-настоящему!»

Через несколько дней после этого разговора неожиданно оказалось: берегами Эстонии как раз проходит фрегат.

Он оказался там почти случайно и теперь находится всего в половине дня пут. Если поспешить, можно успеть увидеться с капитаном. Который, кстати, не какой-то там, а знакомый знакомых хорошего друга графини. Кроме того, фрегат вообще существовал (и по сей день существует) с образовательно-познавательными целями, и присоединиться к его команде может любой желающий.

Это был попутный ветер.

«Первый порыв, – написала она в с своем дневнике, превратившемся с некоторых пор в бортовой журнал, – унес нас с адским фокусником к берегам Антарктики, где мы третью неделю упоенно охотимся на китов. Хлопают на ветру паруса, скрипят и стонут переборки, ревет океан. Воет ветер и трещат льды. Звон корабельного колокола в этом доме никого больше не удивляет».

Восемь склянок – полночь. В это время начинается ночная вахта.

– Тысяча чертей и сорок футов мокрого шкота! – выругалась графиня и оторвалась от компьютера, чтобы приветствовать его сиятельство.

На загорелом мужественном лице графа лежала тень: неделя была нелегкой. Твердая линия рта говорила о том, что перед нами человек, который привык спокойно встречать шторма и не привык жаловаться. Уверенной рукой вел он свой корабль, как бы страшно ни трещали мачты, как бы яростно не рвало паруса ветром. Он…

Тьфу, чушь какая.