Глупая

Резко сорвавшись с места, почти бегом направилась в кабинет, взяла карандаш и так же быстро вернулась.

– Держи! – протянула Тео карандаш.

Он машинально забрал его и только потом спросил:

– Зачем?

– Закатай! – ответила, упирая руки в бока. – А то ты очень многого захотел, как я посмотрю.

Артемио застыл, рассматривая предмет в своей руке, а потом… Потом просто рассмеялся.

– Ты невероятно поразительна в своих выдумках, – сделал он сомнительный комплимент. – Джениса, я очень прошу тебя…

– А потом обратно отселишь, да? Вон, Сабиту гоняй туда-сюда!

– Ты меня с ума сведёшь! – выдохнул он и завалился на кровать.

– Было бы здорово, – заключила я.

– Сабита дочь моего отца, – проговорил Тео, закрыв глаза. – Неродная. То есть фактически мы не родственники. Мама к ней относится… ненавидит её. Отец, узнав о беременности своей предыдущей любовницы, женился на ней, бросив маму.

– Беременную тобой? А Сабита ему неродная? Как так-то? – недоумевала я.

– Срок был мал, чтобы знать обо мне.

– И ты всё равно помогаешь Сабите? Кстати, в чём?

Артемио взглянул на меня из-под ресниц.

– Расскажу, если ты согласишься помочь мне.

Я уже раскрыла рот, чтобы ответить твёрдым отказом, но затем остановила себя. Мама Тео ненавидит Сабиту, значит, чем дольше она пробудет здесь, тем хуже для гостьи, которая и не родственница фактически.

Второй довод склонял к согласию даже больше. Что говорить, а на моём любопытстве играть действенно. Вот только знали об этом лишь…

– Ты виделся с папенькой, да? – догадалась я.

– Два раза, – не стал отрицать он.

– Это уже нечестно, – насупилась я.

Папенька предатель! Нельзя же все секреты – вот так выкладывать всяким магам тьмы! У меня же теперь и козырей, кроме внезапности, не осталось! Хотя есть ещё неопытность Тео в общении со мной, это родитель уже все уловки наизусть заучил.

Артемио поднялся и подошёл ко мне. Воспользовавшись моим замешательством, он осторожно положил свои руки на плечи и, глядя прямо в глаза, произнёс:

– Не обижайся. У нас не было времени узнать друг друга, я пытаюсь наверстать это.

– Зачем? – спросила, покосившись на его кисти, уж слишком часто они меня касаются.