Воин забвения. Отравленный исток

И если “чутьё” вельдчонка поможет найти Младу, он будет только рад. Слишком уж размытыми оказались указания стрельца о том, где искать ту избушку. Только бы успеть до беды.

Все погрузились на лошадей. Коня Млады привязали к седлу Веданы и отправились обратно по тропе, как раз на север. Но скоро пришлось заезжать в глубокий снег. Ночь становилась будто бы всё непрогляднее, хотя куда уж больше. Между деревьями уже в трёх саженях перед собой ничего нельзя было разглядеть, кроме светлых очертаний сугробов и тёмных на их фоне – деревьев.

Рогл прислушивался и вертел головой. Иногда закрывал глаза, словно хотел увидеть что-то другим, внутренним, взором. Хальвдан начал терять надежду и злиться. Ведь пошёл за Младой, чтобы защитить, уберечь от опасностей, хоть она, казалось бы, в этом вовсе не нуждалась. И упустил, не углядел.

Ведана несколько раз порывалась было о чём-то спросить, но, наткнувшись на отрешённый взгляд вельдчонка, находила в себе силы промолчать. Казалось, он лучше остальных знал, что делать.

– Нашли, – тихо проговорил Зорен, когда остальные уже едва не валились из сёдел от усталости. Лишь Рогл был так же бодр и сосредоточен.

Даже лихорадочное желание поскорей найти Младу вскоре перестало будоражить Хальвдана, сонливость одолевала всё сильнее.

– Да, – подтвердил вельдчонок. – Мне кажется, она там.

Он указал перед собой, где сквозь плотный мрак виднелась приземистая избушка, сродни тем, какие строят охотники, чтобы было где остановиться далече от дома.

Знать, такие же ставят себе и разбойники, а может, занимают брошенные.

Усталость пропала, словно её и не было. Хальвдан ударил коня пятками и пустил быстрой рысью, не заботясь, что попадётся ему под копыта в снегу. У самой двери он спешился и поспешил внутрь. И лишь на мгновение в голове промелькнула мысль, что стоило, может, для начала проверить, кто там есть.

Внутри было темно – ни зги не видать. На счастье, следом подоспел Рогл с неизменным факелом в руке. Избушка и правда выглядела заброшенной. Всё покрывал толстый слой пыли, целых столов и стульев не нашлось ни одного. Кругом осколки глиняной посуды и обрывки каких-то тряпок, словно здесь уже много лет было пусто. И никого. Ни живых, ни мёртвых.