Пламя моей души

Глава 2

Подле кургана, в котором лежал теперь отец, было тихо. Как и должно быть в таком месте. Тянулась дальше, к самому лесу, гряда насыпей, где покоились предки рода от самого первого князя – Милогнева, делаясь ниже и ниже: время прибило дождями, обтесало ветрами старые усыпальницы. Леден опустился на землю у подножия кургана, посмотрел, обернувшись, на огонь, что горел на его вершине. Чаяну, как и всегда, на месте не сиделось: он решил пройтись вдоль всего Пращурного поля, чтобы вспомнить каждого из них, отдать дань уважения.

Только здесь, верно, становилось спокойно на душе, хоть и жаль было, что с отцом до срока повидаться ещё раз не удалось: погрязли они среди препон, что судьба им, не скупясь, подкидывала раз за разом. Забыли о времени, забыли, признаться, и об Остёрске, и о тех, кого оставили здесь – в ожидании. Словно в морок какой попали или околдовал кто. Стало как будто важным что-то другое. И весь мир сомкнулся вокруг Елицы огненным кольцом – аж внутри всё горело. Не только у Чаяна.

Тихо фыркнул жеребец, что гулял неподалёку, безмятежно пощипывая молодую, самую сочную траву. Тряхнул гривой, отгоняя приставших мух. Конь Чаяна – Зорько – посмотрел на товарища круглым глазом и неспешно отошёл, не отрываясь больше от увлекательного занятия.

– Что ж ты, отец, – мысленно обратился к Светояру Леден. – покинул нас, а как будто и половины всего не рассказал, что должен был.

Что мог бы ответить ему курган, коли мог бы говорить? Теперь казалось, что отец скрывал что-то от сыновей намеренно. Оттого-то и не сходились ниточки к одному клубку, оттого-то и затянулись поиски Сердца. Захотелось расспросить матушку, да та, разве, если бы знала что-то да хотела поведать – неужто смолчала бы?

– Что-то ты совсем поник. Будто тебя дождём полило, – прозвучал, приближаясь, голос Чаяна.

Брат сел рядом, опустив руки на согнутые колени и заглянул пытливо в лицо.

– Здесь можно себе это позволить, – Леден устремил взор вдаль, в глубину лесной чащобы. – А там, как закончится всё это, так и легче, может, всем станет. Веселее.

– Кабы не пришлось мне тебя оставить, когда вече случится. Не смогу покинуть Остёрск. Не так скоро, – вздохнул Чаян, словно уже знал доподлинно, что его князем выберут.