Пламя моей души

А потому она вдруг растерялась, как теперь быть.

– Здравствуй, Радан, – Елица улыбнулась, чувствуя, как дрожат губы.

– Здравствуй, – буркнул мальчик растерянно и покосился на Чаяна.

Больше и сказать было нечего: ободрить бы княжича маленького, да какими словами это сделать можно? Он ведь домой, кажется, и не рвётся вовсе.

Светоярычи встали почти одновременно. Чаян коротким движением провёл по поясу и опустил на Елицу тёплый взгляд.

– Мы оставим вас. Верно, вам есть, о чём поговорить. А нам надо бы и вече созывать.

Братья поклонились матушке и вышли, оставив Елицу почти наедине с княгиней. Радан лишь посматривал то на одну женщину, то на другую, и помалкивал, чувствуя себя, верно, так же неловко.

Елице и кусок в горло не лез под пристальным взглядом Любогневы – она только шевелила в миске нежеланную вовсе еду и ждала, что, может, княгине наскучит это занятие и она отправится к себе.

– Чаян сказал, что ты не знала почти ничего о том, что сделал твой отец, – заговорила она вдруг, едва не заставив вздрогнуть.

– Я знаю только, что вражда князей была из-за Сердца. Больше ничего, – Елица отложила ложку, совсем передумав есть.

– Началась она вовсе не с этого. Кража Сердца только всё осложнила.

– Так что же случилось?

– Женщина случилась, как часто бывает, – покривила губами княгиня. – Потому и рассорились друзья. Кровные братья. Потому как не поделили её. Светояр ей был мил, а она – Бориле. Князь женой младшей хотел её сделать. Но она, говорят, с Борилой сбежала.

Елица сглотнула тихо: так сильно засвербило в горле. И догадки ясные тут же полезли в голову: уж не её ли матушку побратимы не поделили? Или была другая до неё? Чьё имя теперь уж никто, кроме Любогневы, и не вспомнит?

– Ты хочешь сказать, княгиня…

– Хочу сказать, что, видно, кровь у тебя с твоей матушкой недобрая – что она распрю между братьями кровными поселила, что ты теперь пытаешься Чаяна и Ледена разделить!

Любогнева встала, упёрлась пальцами в стол – и даже Радан как-то сжался от её грозного вида.

– Не хочу я их разделить! – Елица вдруг разозлилась в ответ. – Я за мысли их и надежды не в ответе!

Княгиня покивала, хоть лицо её и осталось недоверчивым.

– Коли доведёшь их до беды, рассоришь, княжна, то я тебя собственными руками удушу, – пообещала она спокойно. – На их судьбы много недоли и без тебя выпало.

С этими словами Любогнева плавно повернулась и покинула трапезную.