Невольница дракона

 – Но вы, кажется, ещё не слышали, чтобы я заключила с вами договор.

Благодушное выражение лица Немарра тут же сменилось на непоколебимо-угрожающее.

– Кажется, я в красках описал вам все безрадостные возможности, что ждут вас, если вы откажетесь. Считаете, лучше сгореть? На благо чего? Никому от вашей смерти не станет лучше. Никого до вас не пытались принести в жертву. Вас выбросили, как только вы перестали быть нужны. А я подобрал, – добавил он так, будто оказывал тем великую милость.

– Так почему я должна печься о благополучии драконов, если они так со мной поступили? И если вы сам собираетесь поступить не лучше? – Иалина опёрлась на стол ладонями и встала.

Пальцы Анри, что сидел рядом, скользнули по её запястью в попытке удержать от ненужных пререканий. Но в груди сейчас что-то будто раскалялось, не позволяя дышать, заставляя выплёскивать слова обиды и пережитого страха на голову маркиза. Немарр откинулся на спинку стула, разглядывая её с каким-то новым интересом.

– Будете говорить со мной в таком тоне, и я не только уложу вас под первого бродягу, что попадётся мне за воротами этого дома, но и высеку предварительно.

– Мной слишком долго помыкали. Заставляли думать, что я важна кому-то. Что у меня великое предназначение. И знаете, – она на миг осеклась. – Может быть, сейчас лучше умереть. Чем снова стать игрушкой.

– Не говорите так, – мягкий голос Анри заставил взглянуть на него. – Подумайте, ведь то, что нужно сделать, – найти Источник – разве это не достойное предназначение?

– Для кого найти? Для драконов, которые до сих пор называют однодушных – «инферье»? Низшими? – она громко усмехнулась.

Повернулась к маркизу и неожиданно встретила в его взгляде что-то вроде восхищения. Или, может, хотя бы толики уважения.

– А кто сказал, что вы, моя дорогая мадемуазель, – однодушная? – он улыбнулся одним уголком рта.

– Мне всегда это говорили. С самого детства. – Иалина снова села, почувствовав себя вдруг опустошённой.

В её жизни не осталось ничего. Одна пустота за спиной. Даже родители – и те погибли четыре года назад при наводнении. Ей некуда было идти, но и оставаться здесь она не хотела.

Мужчины молча переглянулись. Маркиз, аккуратно сложив салфетку на край стола, махнул рукой на дверь: уходите все – и те безропотно удалились вместе с дуэньей, даже не допив чай.

– Я вовсе не считаю вас инферье, – Немарр встал и прошёлся до окна.