Паутина Судеб

– Ведунья в раздумьях, – негромко произнес чей-то очень уж знакомый голос с едва уловимыми шипящими нотками над самым ухом. – Осенняя хандра?

Я обернулась и столкнулась взглядом с серьезными льдисто-серыми глазами серебряного дракона на человеческом лице.

– Аранвейн! Ты-то какими судьбами? – поинтересовалась я, двигаясь на скамейке и освобождая драконьему царю место рядом с собой. Тот беззастенчиво плюхнулся рядом, принципиально не прибегая к грациозности и текучей пластике движений, отточенных за века.

– Да вот, мимо пролетал, решил тебя навестить. Ты как, с королевскими обязанностями-то справляешься? Хотя, если судить по тому, что Андарион до сих пор живет и здравствует, более того, уже почти полностью восстал из тех руин, в которые его поверг мой народ, то с правлением у тебя все в порядке. Даже не просто в порядке, а замечательно.

Дракон едва заметно улыбнулся, проводив взглядом полет очередного кленового листа до водной глади. Как всегда, начинает издалека. Мудрый боян сначала завоюет внимание слушателей, а уж потом начнет излагать основную мысль, и этим бояны схожи с правителями, которые вначале заговорят о делах собеседника, а потом уж о своих собственных.

– Ну, так год с лишним уже прошел. Было бы удивительно, если бы не отстроились, – пожала плечами я. – К тому же, с вашей весьма полезной магией восстановление шло ударными темпами.

Аранвейн несколько секунд пристально смотрел на меня, а потом неожиданно тихо поинтересовался.

– Похоже, глаза меня не обманывают, и из бесстрашной ведуньи, которую я принял в своем тронном зале, в самом деле выросла королева? Правильная до мозга костей, величественная… и бесстрастная? Еваника, скажи мне, куда делся тот огонь, что горел в твоих глазах чуть больше года назад? Я знал, что люди меняются настолько быстро, что нам, драконам, не уследить за этим, но ты… Тогда мне казалось, что изменить тебя не сможет ни Небесный Колодец, ни корона.

– Выросла, – я отвернулась, наблюдая за танцем листьев в стылом воздухе.

Еще немного – и деревья окончательно лишатся своего убранства, а на землю выпадет первый снег.