Одна из тридцати пяти

Уйти я могла только самым обычным способом – воспользовавшись дверью. Но за дверью обладатель ужасного голоса, который запросто заставит меня съесть собственные уши за то, что я ими только что услышала.

Я решила дождаться, пока двое мужчин (а судя по голосу, это были мужчины), наконец, уйдут. Притаившись за дверью, я не могла отказать себе в удовольствии послушать, о чем еще они могут говорить.

– Передай записку королеве, – распорядился властный голос.

– Да, ваше сиятельство.

– Можешь идти.

Раздались шаги, свидетельствующие о том, что говорившие разошлись в разные стороны.

Собственно, этого я и ждала. Аккуратно приоткрыв дверь, огляделась и засеменила по коридору. Когда преодолевала поворот, ведущий к лестнице и выходу, за спиной раздалось грозное: «Стой!», и я со всего деру помчалась вперед, выскочила за дверь и захлопнула ее, оставив преследователя надолго возиться с замком.

Одеяло все еще свисало из окна, и я дернула за него, едва не скинув прикорнувшую с другой стороны Элину.

– Где нога? – прошипела она.

– К черту ногу! Поднимай! – и я уцепилась обеими руками за одеяло и повисла в надежде, что Элина обретет невероятную силу и втащит меня в окно, как пушинку.

– Сдурела? – удивленно раскрыла рот компаньонка.

Я скривилась, но услышав, что мой преследователь перешел от стука в дверь, к мощным ударам, стала быстро карабкаться вверх. Меня постигла неудача, когда я почти дотянулась до протянутой руки Элины, сорочка (у скромных девиц сорочка была не короче щиколоток) зацепилась за несносный куст шиповника.

– Ну чего ты возишься? – недоумевала подруга, слыша треск расползающейся ткани и глухие удары плеча о дверь.

Когда я все-таки влетела внутрь, расставшись с куском сорочки и повалив компаньонку, поняла, что так просто это приключение не сойдет мне с рук. И как потом объяснить все это страже? Сказать, что мы обе страдаем от приступов ночного обжорства?

Мы втянули одеяло в комнату, затворили окно и рухнули на койки, слыша, что дверь внизу, наконец, поддалась.

До нас донеслись тревожные шаги под окнами, грозное сопение и приглушенная ругань.

Я понимала, что даже самый глупый стражник догадается, в чем тут дело. Кроме того, мужчина меня видел. Со спины и с распущенными волосами, но видел же. А как быть с куском сорочки, болтающемся на ветке шиповника?

Через четверть часа мы с Элиной поняли, что врываться к нам никто не собирается. Я немного успокоилась и смогла трезво оценить ситуацию.