Одна из тридцати пяти

– Ты бьешь по самому больному, – надулась она, набрасывая на плечи одеяло, – я не могу устоять против баранины.

– Тогда сиди тихо и жди, когда я вернусь, – я подошла к окну и, растворив его, глянула вниз. – Кажется, там никого нет. Дай-ка мне край одеяла, я хочу спуститься.

Элина раскрыла рот, взирая на меня, как на ненормальную. Что ж, я привыкла к этому взгляду.

– Джина, ты хочешь вылезти в окно, спуститься по одеялу, чтобы украсть с королевской кухни баранью ногу?!

Я вскарабкалась на подоконник, почувствовав, как прохладный ночной ветер зарылся в волосы.

Намечалось очередное приключение.

– Держи крепко, – приказала подруге, а сама юркнула вниз и повисла, запоздало понимая, что идея по похищению ноги была сыровата. Подумать бы об этом прежде, чем упасть в колючий куст шиповника!

– Йе-е-ей! – мой писк потонул в тишине, и уханье совы возобновилось с новой силой, будто она только и ждала моей отмашки.

– Ты жива? – вверху возникла голова Элины. – Терпи, Джина, и думай о бараньей ноге! – подбодрила меня.

Напрасно. Сейчас я думала только о своей ноге и других частях тела, которые особенно сильно пострадали от шипов. Даже есть как-то расхотелось.

Я проковыляла к окнам кухни, заметив, что одно из них не закрыто, и я при своей небольшой комплекции чудесно туда пролезу. Вторая плохая идея за вечер.

«Думай о бараньей ноге, думай о ноге, думай о баране и его ноге… о, черт!»

Я ввалилась в кухню, распластавшись на полу. Передо мной покачивался котелок, а за ним простирались столы с яствами.

– Говори, – приказным тоном прогремел голос.

Клянусь, я бы выложила всю подноготную своей жизни, повинуясь той невероятной властности и самоуверенности, которая крылась в этом голосе, но меня опередили.

– Я могу ошибаться…

– У меня нет времени. Говори.

– Приказ, ваше сиятельство. Приказ об убийстве наследного принца.

– Это все? – ни капли удивления.

– Все.

– Учти, если сведения покинут эти стены, я найду тебя, отрежу язык и заставлю его сожрать. Ясно?

Мне совершенно перехотелось есть. Скажу больше, все, что меня волновало – как выбраться с кухни. Окно, из которого я имела честь выпасть, было довольно высоко.