Одна из тридцати пяти

Когда Жизель и претендентки увидели моего спутника, разом стихли и окаменели. Стоит отдать девушкам должное – они действительно нашли партнеров для вальса, которых появление наследника тоже превратило в каменных истуканов.

– Ваше высочество, – нашлась наставница, и все вокруг опустились в грациозных реверансах и поклонах.

Взгляд принца заскользил по девушкам, коих он увидел впервые.

– Райт, – поманил он рукой советника, который даже не шелохнулся, – выбери кого-нибудь для танца.

Вальс и лорд-начальник были не совместимы, как лед и пламя.

– Не испытывай мое терпение.

Райт – о, безумец, – облокотился на перила беседки, подавляя скучающий зевок. Взгляд принца сделался свирепым.

– Послушай, советник, ты забыл, кому служишь?

Я предвкушала, что сейчас лорд-начальник грохнется на колени с мольбой дать ему прощение.

– Я служу Хегею и призван защищать наследного принца, – лениво ответил он, – но я не обязан выполнять любую его прихоть.

И вот сейчас я рассчитывала, что советника схватит стража. Но вместо этого, напряжение сломило Эдмунда, и он, нервно рассмеявшись, протянул мне руку. Разговор был окончен, но это ничуть не вернуло хладнокровия наследнику, который резко притянул меня, чтобы, наконец, исполнить обещанное – потанцевать.

Дыхание застряло в горле. Мне никогда не приходилось находиться так близко к человеку, в чьих жилах текла кровь королей.

– Старина, ты не танцуешь из-за ноги, верно? – ведя меня в танце, бросил принц своему мрачному советнику. – Стесняешься хромоты?

Если бы принц обратил на меня свой светлый лучезарный взор, я, возможно, поддалась бы чарам, но, увы, внимание наследника было всецело отдано Райту.

– Если это вас успокоит, то да, – ответил тот равнодушно.

И его лицо было так цинично-спокойно, что я вымолвила тихо:

– Лорд-начальник просто не умеет танцевать.

Эдмунд остановился так резко, что я неожиданно уткнулась ему в грудь и вскинула голову.

– Лорд-начальник? – рассмеялся он, глядя на меня задорно. – Райт, ты слышал, как эта дама тебя назвала? Слышал?

– Все от первого и до последнего слова.

– И что ты об этом думаешь?

– Что леди эль-Берссо, наверно, виднее.

– Готова дать за это четвертак, – аккуратно ввернула я шутку.