Sabbatum. Инквизиция

Всё повторяется. Я задыхаюсь, потому что меня держит материя, ничего не вижу. Это страшнее, чем быть убитой Клаусснером. Это больнее пощечин и синяков. Так начинается паника. Я бьюсь внутри темноты, чувствуя, что тяжело дышать, мне не хватает воздуха. Я визжу, брыкаюсь, бьюсь в заточении, но не могу выбраться.

Освобождение приходит также мгновенно, как и темнота. Резкий поток свежего воздуха, свет и Клаусснер, держащий в руках брезент.

Мне хватает пары секунд, чтобы понять, что ткань и темнота – это был съехавший брезент с полок, а на голову мне сыпались коробки с зубной пастой.

– Спасибо, – бормочу Стефану, а саму бьет озноб.

Сам же парень стоит и смотрит на меня, как на что-то необъяснимое.

– Я это сделал не потому, что ты мне нравишься. Не придумывай себе.

Он продолжает на меня удивленно смотреть. В этот момент у входа в кладовую с улицы доносится грозный холодный рык Реджины:

– Клаусснер! Гриффит! За мной!

Моя губа распухла, как и нос с левой стороны, там наливается хороший синяк.

– Неудачный синяк. Неужели он от удара о стойку с продуктами?

Мисс Реджина напоминает талантливого следователя, который пытается меня поймать на лжи. Уж не знаю, как она узнала, что в кладовой творится неладное, но я продолжаю гнуть линию, что это я сама виновата в рассыпавшейся соли, что при падении на мешки запуталась в брезенте, а пока барахталась – ударилась лицом.

– И не такое бывает.

Мисс Реджина цокает недовольно языком и поворачивается спиной.

– Идите, приведите себя в порядок. Я подумаю о наказании для вас обоих. Стефан, ты меня разочаровал. Мелани, ты тоже.

И мы, извиняясь, уходим из ее кабинета.

– Зачем ты соврала ей?

Стефан грозно нависает надо мной.

– А мне стоило сказать, что ты пытался меня убить?

Он гордо откидывает голову, смотря на меня сверху вниз и о чем-то напряженно думает.

– Спасибо тебе.

Его голос потеплел, хотя тон все еще резок, кажется, что-то щелкнуло внутри него по отношению ко мне.

– Я это сделала не ради тебя. Как ты сказал? Не потому, что ты мне нравишься?

– Конечно, не ради меня. – Стефан злобно ухмыляется. – Ты же только о себе и думаешь. Такие, как ты, только и способны думать о себе.

И он уходит, оставляя меня в коридоре с ноющей губой и кучей синяков.