Последний бой Лаврентия Берии

Пожалуй, все было действительно так, как он говорит: пришли и потребовали. И если за теми, кто пришел, стоит партия, то у него на самом деле не было выбора. Но арестовывать Берию на Политбюро, при том что эта компания была в большинстве и в партии, и в Совмине? Вечно этот хохол зубы через задний проход чистит…

– Раньше надо было о стране думать, – устало сказал Маленков. – Если думать о стране, то не хватать следовало Лаврентия, а, раз уж так вышло, снять его на Политбюро, как положено.

– А он бы нас, как Троцкого, да? – вскочил присевший было Хрущев.

Маленков поморщился.

– Ты хоть сам-то веришь тому, что мелешь? Подчинился бы он общему решению, никуда не делся. Оставили бы ему атомный комитет, и выполнял бы он задания партии и правительства, как всю жизнь их выполнял. Впрочем, тебе же хуже: посмотрю я, как ты будешь страной без Лаврентия управлять.

– А почему я, Георгий? – снова вскочил Хрущев. – Председатель Совмина – ты, вот ты и будешь управлять страной.

– Нет уж, уволь! Я не Лаврентий, прикрывать ваши голые задницы не стану.

– Ты говоришь не как коммунист…

– Да уж какой есть, – огрызнулся Маленков. – Как говорил товарищ Сталин: критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай, делаешь – отвечай. Вот и отвечай, Никита, или пусть друзья твои партийные отвечают за все, что будет. Или ты не знаешь, в каком состоянии наша экономика? Мы начали проводить экономическую реформу, ты ее торпедировал в самом начале, и как теперь? Снова будешь глоткой брать, как в тридцатые? Так не выйдет, как в тридцатые.

– Георгий, – тихо заговорил Хрущев. – Прошу, успокойся. Я все понимаю. Думаешь, мне это нравится? Проводи реформу, разве кто против? Они настаивали на том, чтобы убрать Берию и прекратить антипартийную политику, а в остальном – тебе полная воля, выполняй сталинские планы.

– А как? С чего ты взял, будто я знаю, как их выполнять? Реформу разрабатывали Сталин и Берия, и что они там напридумывали, знал только один человек.

Хрущев присел рядом с Маленковым, тронул его за рукав, заглянул в глаза.

– Послушай, Георгий. Ну о чем теперь говорить? Берию не вернешь. А нам надо держаться вместе, иначе все будет еще хуже, чем теперь.