Конспекты на дорогах к пьедесталу. Книга 2. Колхоз

Гена распахнул дверь в надежде, что это хоккеист принёс ему кирзачи. На пороге стояла Цыганок. Её золотистые кудри за лето отросли и были распущены, лицо блестело от пота.

– Привет, хлопцы, – пухлые губы девушки, накрашенные перламутровой помадой, растянулись в улыбке. – Как дела?

– Хорошо, Света, – махнул Ячек, – привет! Гы тотова?

– Тотова, не видишь, что ли? Девушка только что с евпаторийского пляжа, – буркнул Гена. Ему этим летом пришлось работать в библиотеке.

Света осторожно заглянула в комнату.

– Хлопцы, а может, вам тут уборочку быстро забабарить? У нас в комнате есть и ведро, и тряпки… – у Цыганок всегда всё было просто, без проблем.

– Не надо, – Гена сел на свою кровать и стал перебирать одежду.

– Почему? Пыли ведь полно.

– Потомуша. Майку свою салатную испачкаешь. И вообще – через месяц придёшь с тряпками, когда вернёмся.

Света осмотрела свою футболку, поправила свитер на плечах и покачала головой:

– Ну, как хотите.

– Давай, – Гена встал и с яростью захлопнул дверь. – Шо приходила? Лучше бы спросила, не нужны ли нам лишние сапоги.

– Нет у неё сапог, – сказал Ячек, рассматривая старые кроссовки; мать сунула их в последний момент, предполагая, что если он их сильно запачкает, то можно будет выбросить прямо в колхозе. – Не пежеривай, Гена, может брязно не гудет.

Волейболист хмуро посмотрел на рыжего парня и скептически поджал губы:

– Ага, как же, не гудет… – он матюгнулся вполголоса и откинул подальше на кровать красивую вязаную жилетку, досадуя, что это не свитер.

В коридоре раздался гомон толпы.

– Пошли, что ли? – Ячек сунул кроссовки поверх сложенной одежды, напялил на голову кепку, на глаза очки.

– Иди, дачник. Я догоню, – и Гена стал спешно запихивать в сумку новую коричневую куртку-аляску на меху. Опыт по сельхозпрактике за два года у него был достаточный, а вот одежды похуже не было вовсе.

4

У кафедры лёгкой атлетики толпилось около сотни студентов с сумками и рюкзаками. Маленькая блондинка Чернухина была знакома первокурсникам по работе в приёмной комиссии. Вытаращив глаза и доведя и без того скрипучий голос до скрежета, Рита предрекала молодёжи изжогу на второй неделе пребывания в колхозе, тошноту и понос не далее как через месяц.