Ведьмина яма

Он её любил!

А если нет? А если это и правда сделал он? За что? Чтобы получить неожиданно свалившееся на жену богатство? Потому что Тоня не оставляла намерения отдать всё Вере? Это объяснение выглядело вполне логично, но от него становилось так больно, как бывает только тогда, когда понимаешь, что тебя предал самый близкий человек. Выплакав обиду на судьбу и вытерев слёзы кулаками, Тоня принялась за еду, решив, что не будет больше изводить себя догадками, пока не узнает правды.

– Всё? Успокоилась? – осведомился Алексей Петрович, который когда-то успел вернуться в дом и теперь тихонько сидел на табурете в углу, наблюдая из-под кустистых бровей за своей гостьей.

Тоня молча кивнула в ответ, глотая суп вперемешку со слезами, которые продолжали сами по себе литься из покрасневших глаз. Маська, чувствуя настроение девушки, понуро подошла к её ногам и улеглась мордочкой на кеды, одолженные заботливой Любой. Собачка выглядела такой несчастно-сочувствующей, что к горлу подкатила очередная порция слёз.

– На-ка вот, – на столе перед Тоней образовался стакан, до краёв наполненный прозрачной жидкостью.

– Я не пью, – запротестовала девушка.

– Я тоже. Сок это берёзовый. Натуральный. А спиртного у меня в доме отродясь не водилось, так что ежели бы ты и захотела, нечем угостить было бы.

– Спасибо, – виновато пробормотала Тоня, отхлебнув глоток сладковатого напитка. – Дядь Лёш, вы извините, что я вот так вот вам на голову свалилась…

– Перестань, – отмахнулся старик. – Мы люди простые, ни к чему все эти церемонии.

– Ага. Я за собой посуду помою, вы не беспокойтесь.

– Сам помою, а ты в душ иди, пока совсем не стемнело. Я там полотенце и кой-чего переодеться отнёс. От крыльца налево за угол, а там направо, не ошибёшься.

– А собака?

– А что собака? – старик непонимающе уставился на дворняжку, которая подняла морду, сообразив, что речь идёт о ней.

– Большой пёс, – пояснила Тоня. – Он не кинется? Я ж всё-таки чужая.

– Полкан-то? Да не тронет он тебя… Ну ладно, давай провожу, раз боишься.

Он убрал пустую посуду со стола в раковину под рукомойником и вышел из дома первым, показывая Тоне дорогу. На улице уже было довольно темно, только небо серыми клочками маячило в просветах между густыми кронами деревьев. Рядом с хозяйским домом на столбе горел фонарь, но постройки отбрасывали густую тень, поэтому Алексей Петрович довёл гостью до самого душа и включил у входа лампочку, на которую сразу же стайкой слетелись мотыльки.