Тёмный путь

Когда Олег ушёл из клиники вслед за Кирой, Николай решил, что даст ему ещё один шанс. Верить или нет – дело десятое. Если Олег способен помочь Кире, пусть помогает так, как сочтёт нужным. Неформально, бесконтрольно… Если нужно будет вмешаться, доктор Рябинин вмешается, ну а пока он всё же попытается найти в архивах похожие случаи, чтобы убедиться в том, что это именно болезнь. Он и сам не знал, какой ответ для него будет более приемлемым – что Кира унаследовала отцовский недуг или что это не недуг, а то, во что поверить сложно.

– Вы меня преследуете? – Кира оглядела стоящего на пороге мужчину с ног до головы и вопросительно приподняла бровь.

– Нет, – улыбнулся Олег в ответ. – Просто сегодня вы думали не о том, о чём я просил, а об этом вот творожном тортике, который с утра видели в супермаркете возле вашего дома. При этом вы подсчитывали, можете ли себе позволить эту маленькую вкусняшку, учитывая, что за последний проект с вами рассчитаются только через неделю, а за коммунальные надо платить уже сейчас.

– А, так это акт благотворительности? – усмехнулась девушка, игнорируя намёк на то, что Олег читал во время сеанса её мысли.

Он ей не нравился. Слишком много небрежности было в этом мужчине – в требующих стрижки прядях чёрных волос, постоянно падающих ему на глаза, в колючей щетине на щеках и подбородке, в рубашке навыпуск с двумя расстёгнутыми у ворота пуговицами… Он создавал впечатление человека, которому наплевать на условности, а такие люди опасны, потому что непредсказуемы.

– Я был женат, – сообщил Олег в ответ на её мысли. – И вы правы, для моей жены это было кошмарно. Впустите меня? Я не кусаюсь.

– Зачем вы пришли? – поинтересовалась девушка, стараясь не смотреть на тортик в его руке и не сглатывать слюну слишком часто.

– Объяснить, зачем я приехал в этот город, и почему мы с вами целую неделю занимались ерундой, так и не сдвинувшись с мёртвой точки, – спокойно отозвался он.

– Мне это неинтересно.

– А если при этом я объясню, в чём именно заключается ваш дар?

– Дар? – скривилась Кира. – Это проклятие, а не дар.

– Ошибаетесь, Кира Юрьевна. Это дар, причём очень важный. И он временный.