Не злите ведьму. Новая сказка

Домашняя нежить – это ещё куда ни шло, но не болотник же!

– Ты ведь понимаешь, что не можешь здесь оставаться? Из-за тебя в доме сырость, жабы и насекомые, а у нас ребёнок маленький. Сочувствую твоей беде, но и меня тоже пойми, пожалуйста.

– Домовой сказал, что ты добрая, – проныл Степан, так и не повернувшись ко мне своей мордой. Точнее, это было лицо, но настолько лягушачье, что лицом его назвать язык не поворачивался.

– Доброте тоже предел есть, – ответила я. – Если бы мы к тебе в болото жить припёрлись, ты бы безмерно счастлив был?

– Да уйду я, уйду, – обиженно проворчал он.

– Кто это «все»? – начала я раздражаться.

– Ведьмы, – квакнул болотник в ответ.

Тоже мне, царевич-лягушка нашёлся. Ещё и обижается.

– И чем же тебе ведьмы не угодили? – спросила я, но ответ получить не успела.

– Эль, у тебя там нормально всё? – донёсся с другого конца подвала голос Власова.

– Лучше не бывает, – не без сарказма ответила я.

– К тебе тут гости приехали, – сообщил он.

Я подумала, что речь идёт о Серёжке и Женьке – они крёстные Владика и единственные, кто знает наш новый адрес. И Власов сказал «приехали» – значит, это не соседка.

– Сейчас иду, – пообещала мужу и снова обратила свой взор на склизкого квартиранта. – А с тобой мы позже договорим, если, конечно, у тебя не хватит совести убраться отсюда добровольно.

Да, я пообещала, что выгонять его не буду, но речь шла о колдовских способах изгнания.

А в гостиной меня ждал очередной сюрприз – в мягком кресле с удобством расположился не Сергей, как я предполагала, а совершенно другой человек. Вовка. Мой старший брат.

– Привет, сестрёнка! – одарил он меня лучезарной улыбкой и вскочил даже, чтобы обнять.

– Привет, братик, – сдавленно отозвалась я, поскольку братские объятия оказались уж очень сильными.

– Прости, я просто очень рад тебя видеть, – извинился он, придавил меня ещё раз и только после этого отпустил.

Ага, рад он. С чего бы это, интересно? За последние десять лет мы ни разу даже не созвонились, поскольку моё поступление в институт родственники сочли бегством от семейных обязанностей. И позже даже мама по телефону разговаривала со мной так, будто я её чем-то смертельно обидела.