Не злите ведьму. Часть 3

– Я не заболела, – уверенно сообщила я Анатолию Павловичу, когда он вознамерился ещё и мокрую тряпку с уксусом мне на лоб положить.

– Ну да, – согласился он. – Вряд ли температуру тридцать девять градусов можно считать признаком болезни. Мороженого ещё купить?

«Точно. Мороженое. Я же его два ведра по полкило съела. Завтра разговаривать не смогу из-за ангины», – поняла я причину своего неожиданного недомогания, но признаваться в этом Власову не собиралась.

– Вы зачем приехали в такую рань? – поинтересовалась воинственно, всё же позволив сделать мне холодный компресс.

– Мне было неспокойно, – пожал он плечами, присел на край постели, вздохнул, помолчал немного и признался: – Я не понимаю, что со мной творится.

– Не надо, – попросила я умоляюще.

– Не буду, – пообещал он. – Спи.

Я широко зевнула, сонно сомкнула веки и попросила:

– Не разрешайте домработнице трогать кастрюлю с настоем.

– Какой домработнице? – прозвучал полный непонимания вопрос.

– Пенсионерке Валентине с розовыми волосами, – пробормотала я, проваливаясь в сон.

Это был хороший сон – тёплый, спокойный уютный. Я шла босиком по летнему лесу, а над головой громко пели птицы и шелестела листва. Ветра не было, а она всё шелестела и шелестела, как…

– Вода! Власов, нет!

Я вылетела из спальни со скоростью ураганного ветра и с ужасом уставилась на пустую кастрюлю в руках Анатолия Павловича. Вот тебе и домработница! Следовало после первой истории с вещим сном запомнить, что детали таких сновидений имеют свойство отличаться от реальности.

– Что? – растерялся Власов. – Я просто кастрюлю помыл. Варево твое в банку перелил и в холодильник убрал, чтобы не испортилось.

– Перелил? – переспросила я с истеричными нотками в голосе. – Не вылил?

Он снова потрогал мой лоб, а потом отправил меня обратно в постель с угрозой вызвать утром врача, если я не угомонюсь. Я угомонилась. Если настой никуда не делся, значит, и ехать за новыми травами не придётся, поэтому можно весь день проваляться под одеялом во избежание ужасов, предсказанных вещими снами.

* * *

– Там Серебрянский подключился, так что можно считать, что дело уже закрыто.

– На утопленника всё повесят?

– Ну да. Он же в розыске был за убийство. Отморозок полный. Художник, блин.

– А откуда сведения?

– С места жительства. На него вторая жена заяву накатала. Нашла в студии бабу мёртвую, с которой этот урод портреты писал.

– Эля уверена, что он на Артура работал. Она следаку так и сказала.