Неотправленные письма

Дошли Настя с бабушкой вместе до ворот кованых, там Валентина Егоровна перекрестилась и дальше пошла, а Настенька за забором её поджидать осталась. Ходит вдоль ограды, с тоскливым видом камешки пинает, взгляд от земли не отрывает.

Валентина долго в церкви была. Свечку за упокой души дочери поставила, помолилась, с батюшкой побеседовала… И периодически на улицу выглядывала – проверяла, на месте ли внучка, а то в таком состоянии от неё чего угодно ждать можно.

– Извините, это ваша девочка? – окликнула Валентину незнакомая женщина, когда та уже из церкви выходила.

Неприятная особа – вся в чёрное одетая, с охапкой свечей в руках. Вроде и похожа на монашку или церковную служительницу, да только недобрым чем-то от неё будто повеяло.

– Внучка моя, – кивнула Валентина Егоровна, решив, что простой и честный ответ ничем дурным обернуться не может. – А что?

– Вы только сразу меня в ненормальные не записывайте, я вам просто совет добрый дать хочу, – незнакомка подошла ближе и заговорила вполголоса: – За этой девочкой дух неупокоенный ходит.

Валентина Егоровна похолодела вся, отодвинулась от незнакомки и перекрестилась.

– Да как у вас язык поворачивается на святой земле такое говорить?

– А где ещё говорить, если не здесь? – возразила женщина. – С благодарностью в Храм мало кто ходит, всё больше беды свои несут и помощи просят. Вы же за советом пришли, потому что беда в семье большая, правильно? Я вам от чистой души помочь хочу, только и всего.

Валентина Егоровна не попрощалась даже – посмотрела на собеседницу косо и прочь заспешила. Виданное ли это дело, чтоб на ступенях церковных с ведьмой встретиться? А кто ещё эта ворона чёрная, если не ведьма? Такие-то слова людям говорить только ведьмы и могут. Подхватила Настеньку под руку и бегом домой – святой водой себя и внучку умыть, чтоб в довесок ко всем неприятностям ещё и сглаз не пристал.

* * *

Три дня прошло после того, как Валентина с внучкой в церковь ходили. Батюшка посоветовал молиться денно и нощно за спасение души Настенькиной, да проку от тех молитв не было никакого. Настя и так на бледную тень похожа была, а теперь ещё и есть перестала. Поклюёт чуть-чуть, как цыплёнок, поковыряется вилкой или ложкой у себя в тарелке – всё, поела. Совсем тощая сделалась, кожа да кости.