Чародейка 4: Ведьма «3 в 1»

Это до какого года примерно моя Явь уже доросла? До две тысячи тридцать второго? Вот чтобы ничего не сломать и не создавать новых параллельных миров, мне нужно вернуть животных именно туда – в настоящее этой реальности. Можно, конечно, попытаться, но, во-первых, это пришлось бы делать через Правь, поскольку собственных воспоминаний о столь далёком будущем у меня нет. От Чипа после такого путешествия на выходе даже пепла не останется. А во-вторых, собаки столько не живут. Даже если и живут… Вернуть восьмилетнего пса туда, где ему уже должно быть семнадцать? Ну бред же.

– Боюсь, я погорячилась с последним обещанием, – скривилась я, виновато глядя на Мишу, а он и так уже всё понял по смене эмоций на моём лице.

– Да мне-то без разницы, Айрин. Можешь медведя из лесу привести и поселить здесь, если очень хочется, но ты даже для кота заранее не создала хотя бы видимость комфортных условий существования, а притащила ещё и собаку. Прости, но такая халатность – это даже для тебя перебор.

– А не надо было навью в дом тащить! – огрызнулась я. – Ты же знал, как я отношусь к этим тварям после того, что видела! Или я должна забыть, как вы убивали неугодных Ирок Майских с помощью этих… этих…

Я задохнулась возмущением, а голубые глаза Михаила засверкали льдом, что означало крайнюю степень раздражения. И говорил он в таких случаях всегда медленно, с расстановкой, чтобы я каждое слово отчётливо услышала и усвоила.

– Во-первых, я в убивании Ирок Майских никогда не участвовал, поэтому не надо обобщать.

– А у неё это на лбу написано, да? Или демоны умеют эту мерзость по оттенкам красноты в глазах различать? – снова завелась я, успев перевести дыхание.

Пока мы пререкались, Буся с Чипом наконец-то осознали, что в их окружении произошли весьма неприятные изменения. Кот оказался хитрее собаки – он запрыгнул на магический подоконник и забрался в настоящий цветочный горшок, где магии земли и воды смягчали действие обжигающего света Прави.

– У маленьких собак обычно бывает слабое сердце, – с нотками грусти в голосе сообщил мне Михаил. – Сделай что-нибудь, пока его смерть не оказалась на твоей совести.