Первый секс – это больно

Но чем я могу его задеть?» – Надя сразу же откинула подобный вариант, не желая полностью рушить уже подорванные отношения с родителем. «Что будет сейчас и как жить дальше? Как мне все исправить? Наверно, я во всем ему сознаюсь, самой станет легче.» – осознанность поступка иголкой пробилась через стог сумбурных, спутанных оправданий.

В будущем однозначно пришлось бы посвятить отца в свои желания, поведать ему о различиях идеологий, о выборе каждого человека. Тем более, Надя чувствовала даже не вину перед ним, а разочарование от факта их с Олегом обнаружения.

«Да, он бы точно обо всем узнал, но лучше бы от меня! Не такой ценой!» – Досадовала девушка на стечение обстоятельств.

Внутри квартиры было так тихо, что Надя слышала, как кровь бежит по головным ее сосудам. Она сняла босоножки, скинула на прихожую сумочку и, скрестив пальцы, неспешно последовала к дальней комнате-кабинету отца по длинному коридору, сейчас особенно похожему на тоннель. В точке Б, ознаменовавшей окончание внутриквартирного маршрута девушку не ожидало ни наказание, ни его исполнитель.

Тишина оглушала ее сильнее городского шума и криков посетителей концертных залов, и к горлу подступил ком, величина которого не позволяла даже проглотить слюну неуемного волнения. «Наверное, в гостиной», – предугадывала Надя местоположение ожидающего ее отца и неспешно туда отправилась.

Посреди украшенной дорогими эксклюзивными картинами, чучелами редких животных, фотографиями с небезызвестными личностями, застыв на широком кожаном диване, отец смотрел строго перед собой и в никуда одновременно.

– Пап, – Надя пыталась окликнуть отца, но могучий ком в горле позволил выйти одному лишь воздуху.

– То, что хочешь сказать, не имеет смысла, – Ростислав заговорил, опережая желавшую объясниться дочь. – Я вложил в тебя душу, а ты в нее смачно плюнула. Разве этого я от тебя хотел? Разве ты сама этого хочешь? – родитель подключил своего ребенка к разговору.

– Я… я не знаю, я не… – мысли каскадом обрушились на нее, да так, что для разговора приходилось прилагать титанические усилия.

Впрочем, ответ она знала и страшилась озвучить, жизненно боясь следующей за ним реакции.

– Ты должна была стать не как эти все! – он обвел пальцем гостиную, словно там, помимо двух человек, находились все женщины, которых Ростислав считал порочными. – То, чем ты занялась с этим трусом, то, что я видел, ведет к печальным последствиям. Надо быть лучше, а не уподобляться похоти.