Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Замок был не настолько велик, чтобы через некоторое время слуги не заметили странностей в отношениях молодых хозяев. Об этом стали шушукаться, но, правда, без осуждения. Дворня души не чаяла в юной хозяйке и молодом хозяине, и все сходились в том, что лучшую пару сложно себе представить.

Неудивительно, что в конце концов эти слухи дошли и до Давина. Однако, как уже было сказано выше, он не только не разозлился, а даже обрадовался произошедшему. Если бы он даже выбирал сам, то вряд ли придумал для Солейн партию лучше, чем Увилл.

Женитьба Увилла и Солейн волшебным образом решала бы все династические проблемы. Давин частенько задумывался о судьбе дочери. Он понимал, что даже если бы не объявил Увилла своим наследником, вряд ли отдал бы домен в её руки, ведь поблизости всегда мог оказаться кто-то вроде Даффа. Теперь же её судьбой должна была стать участь жены кого-то из его вассалов.

Однако же Давин, конечно, не мог пустить это дело на самотёк. Он тут же вызвал Увилла и задал ему прямой вопрос. Увилл и не подумал увиливать, тем более что ничего предосудительного, как мы уже говорили, он не делал. Так что оба остались вполне довольны разговором, причём неясно было даже – кто радуется больше.

С этого времени Увилл и Солейн уже не таились. Никаких официальных объявлений Давин не делал, но вскоре все как-то узнали, что у наследника домена Танна появилась невеста. Причём новость эта распространилась и за пределы домена – через пару месяцев Увилл получил радостное письмо от матери и сестры, где они поздравляли его с удачным выбором и желали всяческих благ. На него он не ответил, как не отвечал и на другие редкие послания из Колиона.

Однако же Давин не спешил со свадьбой, объясняя это совсем уж юным возрастом невесты, хотя, наверное, дело было не только в этом, ведь на самом деле именно этот возраст и был вполне обычным для венчания. А уж если говорить о простонародье, то там, случалось, выдавали замуж и двенадцатилетних девочек. Так что неясно, чего опасался Давин – возможно, это была обычная отческая нерешительность, и, потеряв жену, он, наверное, страшился лишиться ещё и дочери.