Гвидово поле. Хроники Паэтты. Книга V

Сызмальства зная себе цену, Увилл не обращал внимания на молоденьких смазливых служанок и простолюдинок – они словно и не существовали для него. Так что к своим двадцати годам он имел не много опыта общения с девушками.

Увилл стал допытываться у Солли, чем он так её обидел, что она сторонится его. Девушка долгое время, сколько могла, избегала разговора, находя тысячи причин и отговорок. Наконец Увилл, со свойственной ему самоуверенностью и верой в собственную правоту, сделал самую простую вещь – он просто схватил Солейн в охапку и затащил в свою комнату, дверь которой запиралась на ключ.

Он объявил сестре, что она не выйдет отсюда, покуда они не объяснятся. Солли, возмущённая подобной бесцеремонностью, сперва не на шутку разозлилась, но Увилл умел быть убедительным. Его странный магнетизм действовал не только на хмурых воинов, но и на молоденьких девушек.

В конце концов Солейн, измученная переживаниями от неразделённой любви и пока ещё лишённая жеманства благородных дам, набравшись мужества, выпалила всё как на духу, после чего расплакалась от стыда и облегчения одновременно.

Нужно сказать, что Увилл воспринял это как должное. С самооценкой у парня явно было всё в порядке, и в том, что в него влюбляются молодые девушки, он не видел ничего удивительного. Правда, до сих пор он не смотрел на Солли иначе, чем как на сестру, и разве только это смогло слегка смутить его. Откровенно говоря, даже не слегка. В тот момент он не нашёл, что сказать. Постояв немного, глядя на сотрясающуюся в рыданиях Солейн, он молча вышел, оставив её в своей незапертой комнате.

Какое-то время они не виделись. Увилл пытался понять, как ему лучше поступить. С одной стороны, он опасался, что связь между ним и Солли может быть осуждена обществом, хотя никаких формальных предпосылок к этому не имелось. С другой, после того разговора он словно взглянул на неё по-новому и увидел красивую и интересную девушку на месте младшей сестрёнки. И понял, что эта девушка желанна для него.

Сближение произошло как-то само собой.

Просто в какой-то момент времени они перестали сторониться друг друга и вновь стали больше времени проводить вместе. Увилл обошёлся без высокопарных слов – по правде говоря, он и вовсе обошёлся безо всяких слов. Всё происходило как-то само собой, и через некоторое время дошло до первого поцелуя. Дальше Увилл заходить не решился – он понимал, что Давин спустит с него все шкуры, если тот посмеет опорочить его дочь.

Тайное недолго оставалось тайным.