Мой неидеальный мужчина

Становится легче на какое-то время, но я не схожу с места, разглядывая своё бледное лицо в зеркале. Не узнаю себя. Ложиться обратно в постель не хочу. Горю желанием увидеть Димку, поговорить с ним, удостовериться лично, что его жизни ничего не угрожает. Хочу услышать голос Сашки.

– Кать… ааай! – в очередной раз кричу, сжимаясь вся, едва не опускаясь грудью на раковину, когда ноющая боль перетекает резко в схваткообразную. – Больно, Кааать! – хватаюсь рукой за живот. Меня резко выворачивает желчью.

– Держись крепче за раковину, – кричит подруга, отходя от меня всего на миг, – я только кнопку вызова нажму!

Облачённая в больничную тонкую сорочку, чувствую, как по всему телу проходит сухой жар, а следом за ним позвоночник обволакивает ледяная волна. Начинает трясти. Катя подбегает, обнимает за талию.

– Потерпи, подружка, сейчас должны прийти врачи. Что болит, Ася?

– Живот, – стону, закусывая почти до крови губу.

Чувствую, как из влагалища выскальзывает что-то горячее и очень вязкое, словно сгусток крови при месячных, только этот чуть-чуть больше. Слишком обильно и мокро… трусики мгновенно наполняются и пропитываются влагой. Страх прошивает сознание единственной догадкой.

«Выкидыш…»

Боязно тянусь к промежности, зажимая её дрожащей ладонью сквозь слои хлопка. В это время распахивается дверь.

– Вам нельзя вставать, Беляева, – низкий и строгий голос мужчины крепкого телосложения привлекает к себе мой взор. Хмурый доктор в белом халате под два метра ростом, смерив меня с головы до ног неодобрительным взглядом, сосредотачивается на моей руке между ног. Едва стою, ощущая, как во все мышцы проникает слабость.

– Вика! – кричит кому-то в приоткрытую дверь и тут же вместо Кати обхватывает моё вялое тело огромными лапищами, не позволяя свалиться на пол.

– Да, Эдуард Васильевич? – устремляет внимание на выступающую кровоточащую вену на кисти моей руки. – Вот блин! Зачем вы сами вытащили иглу?

– Беременную Беляеву срочно на УЗИ! Выкидыш в действии.

Холодным и стальным голосом подписывает приговор, затягивая на моей шее верёвку безысходности.