Балкания

Стефан напрягся: еще дома, в Италии, читая новости, он находил что-то касающееся раскопок в этом месте. Но тогда он обратил внимание лишь на то, что они проходили на территории Балкании. «И мое полное итальянское имя помнит!»

Марк продолжал:

– Помню, мне очень не хватало дорогого Стефано в самом начале моей работы, когда я впервые прикоснулся к древней истории, изучая артефакты в Кении. Мы тогда еще не были знакомы.

В Кении, действительно, знакомы они не были. Пока Марк работал в Африке, Стефан был в Югославии.

Впервые встретились они спустя несколько лет в составе журналистского корпуса в Кувейте во время «Бури в пустыни». Сначала Марк, как и Стефан, рвался на передовую за самой свежей информацией: на броню, в бункеры. Но после того как пуля снайпера убила стоящего рядом офицера, откровенно перешел на работу в тылу: «Здесь моя дорогая голова больше пригодится».

Стефан продолжал носиться по передовой, наблюдал ракетные пуски, артиллерийские обстрелы и даже летал пару раз на вертолетную десантную операцию – привозил свежие новости, живую фактуру для итальянской и немецкой газет.

Марк тем временем переключился на аналитику для французского, английского и американского информационных агентств. Но, как ни берег он свою дорогую голову, все же умудрился попасть в плен, из которого, впрочем, его удалось вызволить. А вот журналиста, делившего раньше палатку с Марком, вернуть в лагерь не получилось. Тот в плену просто пропал без следа, даже несмотря на то, что у каждого из их журналистского корпуса за подкладку формы был вшит маячок слежения, чтобы можно было найти их в любой нештатной ситуации.

Потом в тыл прорвалась какая-то обкуренная банда и устроила пальбу во все стороны из всего, что стреляло, – автоматов, пулеметов, гранатометов. Марка завалило обломками временного домика, и он провел под ними несколько часов, пока врагов не отогнали и не подобрали всех пострадавших. Кого-то убило, кто-то был тяжело ранен.

Марк попросил обработать царапину на лбу от гвоздя:

– Чтобы не было сепсиса…

Тем же вечером в палатке, где их временно поселили вместе со Стефаном, Марк о чем-то долго думал и молча прикладывался к виски до тех пор, пока не напился окончательно. И тогда, еле ворочая языком, заговорил. Никогда он не был так откровенен, как в тот вечер. Марк говорил медленно, сосредоточенно глядя в одну точку и как будто не замечая сидевшего рядом коллегу.