Родовой артефакт. Хранительница

Я тоже не люблю, когда меня жалеют.

– Тебя?! – по его взгляду видно: он не верит в то, что взрослая дама может вызывать жалость.

– Да, очень не люблю. И однажды взяла и спряталась от всех, кто мог меня пожалеть.

Леони улыбается, ему кажется смешным, что взрослая тётка могла играть в прятки. Он смотрит на меня и ждёт продолжения.

– И знаешь, что получилось? Вокруг остались только равнодушные ко мне люди.

– Но это было раньше! – вмешивается Элида.

– Конечно! – улыбаюсь в ответ.

Леони молчит, обдумывая, и кивает своим мыслям:

– Я буду тебя жалеть, и ты можешь жалеть меня.

– Но не надейся, я буду это делать не сильно, – смеюсь я. – Договорились!

И хватаю его руку, чтобы пожатием закрепить договор. Его реакция озадачивает. Он растерянно дёргается, пытаясь вырвать ладонь, и почти испуганно смотрит на отца.

– Она человек, ей можно, – успокаивающе говорит ему Александр.

– У нас, даргов, прикосновения допустимы только среди самых близких, кому полностью доверяешь, – поясняет он уже мне.

– А как же вы … танцуете?

– Танцуем мы в перчатках, – любезно поясняет муж. – А партнёров стараемся выбирать тщательно.

И ухмыляется.

«Миледи, я уже в доме», – раздаётся у меня в голове голос Мирри. Всё-таки ментальная связь с личной служанкой удобная вещь.

«Узнай, где мои покои и подходи в холл», – отвечаю я. Наверняка Александр отправится сейчас с сыном. И действительно, Леони обращается к нему:

– Папа, пойдём! Ты мне расскажешь, где был?

– Расскажу.

Леони берёт отца за руку и настойчиво тянет к лестнице.

– Мирри тебя проводит, – после короткой паузы говорит Александр.

И они уходят, а я остаюсь ждать Мирри.

Глава 3. Пыльные розы

Вскоре пришла Мирри и повела в отведённые мне покои. Перила лестницы были сделаны из какого-то незнакомого дерева медового цвета. Прикосновение к ним доставляло удовольствие. Отполированный поручень был тёплым и надёжным, как рука друга.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по анфиладе комнат, затем коридору. Я особо не рассматривала помещения, которые мы проходили, но гармония красок, соседство гобеленов и современных по стилю картин, старинной и новой мебели, отсутствие холодного совершенства, делали дом живым и уютным.