Чёрный Фудок и Недокормыш Лиз

 – Возможно.

– Был. Такой же глупый тщеславный рыцарь, как я. Значит, и я кончу, как он, под мечом какого-нибудь мальчишки.

– Необязательно, – поспешно сказал отец и хлопнул рукой по фолианту. – В поэме говорится, что есть шанс победить чудовище. Там, правда, так странно разделяются термины, иногда говорится дракон, иногда чудовище. Как мне показалось, драконья магия остаётся навсегда, но вот чудовищем можно и не стать. Если я правильно понял… Всё-таки древнеариэнский не вполне ясен.

– Что я должен сделать? – Фудок поспешил прервать отца способного надолго отвлечься на всякие теоретические дебри.

– Ты – ничего, кажется. Спасти от заклятия последнего дракона может только невинная дева, пожелавшая выйти замуж за чудовище. Сделать она должна это по собственной воле и доказать твёрдость намерений выполнением трёх сложных заданий. Если она с ними справится и согласится выйти замуж, то заклятие спадёт, и чудовище вновь станет человеком.

Фудок с облегчением откинулся на спинку кресла.

****

После обсуждения с отцом возможных невест решили, что искать их среди дочерей рыцарей не стоит. Вслух произнесено не было, но явственно подразумевалось, что рецепт избавления от заклятия не вполне надёжен. Если что-то пойдёт не так, потом придётся объясняться с благородным семейством девушки и слух о беде Фудока быстро разойдётся среди дворян королевства.

Поэтому отец согласился с выбором Фудока – Бетти, дочь умершего старшего конюха. Прошлым летом Фудок серьёзно увлёкся красавицей, так что отец вынужден был даже купить домик в городе для вдовы и дочери своего слуги, и отселить их туда от греха подальше.

И вот сейчас, на прогулке в роще, куда Фудок пригласил девушку, он опустился на одно колено и проникновенно произнёс:

– Бетти, отец наконец дал своё согласие и я могу спросить тебя.

Прошлым летом Фудок часто слышал от красавицы отказы в близости лишь потому, что она «порядочная девушка и не может впасть в грех, хотя и любит его больше жизни». Так что теперь не сомневался в ответе. Но Бетти молчала, широко открыв голубые глаза, и Фудок почувствовал себя глупо, стоя на колене в траве.

– Это так неожиданно…, – наконец произнесли розовые губки.