Нолик и его друзья. Роман-сказка

– Я бегаю за детьми, испытываю на них эту непонятную арифметику, – донесся до ребят недовольный голос Кубика, – а что в результате? Кто-то превращается в отрицательные числа и проваливается в иные миры, другие делятся на безумно большие цифры и бесследно исчезают. Не стоит упоминать о печальной участи прочих. А все для чего? Чтобы найти очередную работающую формулу.

– Но мой господин, – сказал старик, голос у него оказался неожиданно резким, – благодаря опытам мы открыли целых восемь формул. Могущество наше с каждым годом умножается.

– За несколько лет всего восемь формул, – фыркнул Кубик, – а, сколько их в этой книге? Тысячи, десятки тысяч! Нам не хватит сотни жизней, чтобы разгадать все формулы. Не проще ли отыскать способ извлечь драгоценную книгу из-под неразрушимого колпака?

– Терпение, мой господин! Я постоянно работаю над этой проблемой. Но пока мы ничего не можем сделать. Проклятый Гугол запечатал ее каким-то необычным заклинанием, возможно даже не одним. Стекло невозможно ни снять, ни разбить.

– Стоят ли эти формулы загубленных жизней, мрачно сказал Кубик. – В народе нас считают чудовищами.

– Арифметические операции дают безграничную власть над природой, и над толпой. Пусть ничтожные люди думают о нас что угодно. Любой бунт мы легко подавим. Мой господин прежде жил в мире, где правит обычная арифметика. Если мы освоим эту книгу, нам по силам будет покорить любой мир. Мы введем там свои правила, и никто не сможет нам помешать. Разве не хочет уважаемый Кубик стать владыкой двух миров?

– Почему Гугол поместил под колпак этот учебник?

– Возможно, он не захотел, чтобы все жители страны стали нашими послушными рабами.

Сотни и тысячи работников, умеющих орудовать не только серпом и лопатой, но и воинов, держащих меч. Рук можно было бы дать каждому сколько угодно, хоть сто. А голов должно быть поменьше, чтобы не приходили на ум всякие бунтарские мысли. Лучше иметь работников вовсе безголовых, или же с половинкой головы. Думать за них стали бы мы! – старик поднял указательный палец к потолку и мерзко хихикнул.

– Как всегда, ты прав, Бином, – сказал Кубик, его каблуки простучали по залу. Он остановился рядом с диваном, за которым прятались наши герои. – Однажды мне стало скучно, я произнес формулу, при помощи которой в Лукоморье оживляли ученых с портретов. Не помню, кого именно я вызвал. Я пытался втолковать этому корифею науки азы неправильной арифметики.