Прыжок под венец

– Ваше величество, как я могу сохранять спокойствие! – Целитель с нескрываемой мукой заломил руки. – Эта девчонка была с вами, когда произошло перерождение! А это значит…

– А это значит, что она отныне моя верховная жрица, – перебил его Азиэль. – И я не вижу в этом ничего дурного.

Верховная жрица? Я нахмурилась. Что-то мне не нравится, как это звучит.

– Вэйланд, ну хоть вы скажите его величеству о том, что это совершенно недопустимо! – чуть ли не в голос зарыдал целитель. Вцепился себе в шевелюру, неловким движением скинув на пол колпак, и от отчаяния выдрал целый пук волос.

Происходящее нравилось мне все меньше и меньше, хотя я по-прежнему упорно не понимала, что происходит. Король-дракон звучит еще более мрачно и непонятно, чем верховная жрица.

– Генриетта будет в ярости, – задумчиво пробормотал Вэйланд, думая о чем-то своем.

– Генриетта? – Тилдстон осекся на полуслове. – А при чем тут верховная гадалка?

Я фыркнула от сдерживаемого с трудом смеха. Верховная жрица, верховная гадалка, верховный маг… Прямо помешательство какое-то на этом названии! Интересно, а верховного уборщика у них нет? Или верховного сантехника? А что, звучит! Главный по отхожим местам!

– Она очень рассчитывала на то, что именно ей доведется увидеть перерождение Азиэля. – Вэйланд пожал плечами, словно удивленный, что приходится объяснять настолько очевидные вещи.

Упоминание о произошедшем вновь чрезвычайно расстроило мэтра целителя. Он закатил глаза и опять принялся сосредоточенно рвать на голове волосы.

– Но что же нам делать? – провыл он тоскливо. – Верховная жрица – иномирянка… Чудовищно!

– Ус-спокойтесь, мэтр, – посоветовал ему король.

Странно, вроде бы он сказал это совершенно спокойно. Ни на каплю не повысил голос. Но я зябко подобрала босые ноги. Казалось, будто воздух в комнате наполнился тысячами жалящих змей.

Тилдстон побледнел. Дернул кадыком, как будто очередное слово встало ему поперек горла. Но ни звука больше не слетело с его уст.

Азиэль тем временем легко откинул одеяло в сторону и вскочил на ноги.

Хвала небесам, спал он не голый, а в легких штанах. Отблески почти угасшего солнца легли на его спину.

– Обалдеть! – пораженно выдохнула я.