Прыжок под венец

– Это же… Это же катастрофа! – продолжал распаляться все тот же неприятный высокий мужской голос. – Вэйланд, ты только полюбуйся на это!

Вэйланд?

Малейшие остатки дремы тут же слетели с меня. Я подскочила, испуганно захлопав ресницами. Ой, неужели я умудрилась заснуть здесь, в покоях короля?

В глаза ударили алые закатные лучи. Теперь гардины были распахнуты, и комнату заливал кроваво-красный свет садящегося солнца.

А вдруг Азиэль умер?

Эта мысль подействовала на меня как ушат холодной воды. Неужели мой самый страшный кошмар осуществился? Неужели меня обнаружили подле мертвого тела короля?

На меня смотрел совершенно незнакомый мужчина неопределенных лет.

Его тонкий рот кривился, синие глаза метали молнии. Но куда большее впечатление на меня произвела его одежда. Черная бархатная мантия была расшита какими-то серебряными непонятными символами. Ее полы разлетались при каждом движении, показывая длинную белую рубашку, доходящую до самого пола. На голове красовался длинный колпак. Наверное, если бы я захотела нарисовать древнего звездочета, то этот мужчина подошел бы на роль модели наилучшим образом.

– Это совершеннейшее безобразие! – рявкнул незнакомец и настолько угрожающе затряс в воздухе кулаками, что я невольно втянула голову в плечи.

– Мэтр Тилдстон, успокойтесь, – раздался уже знакомый мне голос верховного мага. – Не пугайте Анну. Иначе нам опять придется искать ее по всему дворцу.

Я повернула голову и с некоторым удовольствием увидела Вэйланда.

Он сидел на том самом одиноком кресле, которое вместе с кроватью составляло скудную обстановку королевской спальни.

Увидев, что я смотрю на него, мужчина едва заметно подмигнул мне. Правда, почти сразу посерьезнел.

– И дейс-с-ствительно, не крич-чите, – со змеиным присвистом послышалось сзади. – Мэтр, вы меня утомляете.

Я похолодела от испуга. Ой, а это еще кто заговорил? Если это Азиэль, то его голос слишком изменился. Более того, я вообще не была уверена в том, что это сказал человек.

Я осторожно оглянулась. Широко распахнула от изумления глаза.

Потому что Азиэль был жив. Светловолосый юноша приветливо улыбнулся мне. По всему было видно, что ему намного полегчало. Нездоровый лихорадочный румянец схлынул с щек, но цвет лица был ровным. В груди больше не клокотал сдерживаемый с трудом лающий кашель.

Одна беда: его глаза. Я не помнила, какого цвета они были раньше. Но точно не ярко-алыми с вертикальным зрачком. Такое я бы точно не забыла.