Правила черной некромантии

Я на своем веку пережил столько кошмаров, столько раз видел, как погибаю самой страшной смертью, что должен относиться к этому более спокойно. Где наша не пропадала! Прорвемся и на этот раз. Наверное.

Одно меня беспокоило: поведение Тонниса. С того момента как Биридий позволил ему войти в дом, призрак ни разу не появился передо мной. Ладно, предположим, материализоваться в человеческом облике ему строго-настрого запрещено, но хотя бы побеспокоиться о самочувствии и настроении хозяина он мог? Нет, даже самого простого вопроса не задал.

Пропал, будто его и не было никогда.

Все это лишь подогревало мое раздражение. На поздний обед или ранний ужин – смотря с какой стороны взглянуть – я спустился, облачившись в свой самый лучший (и, стоит заметить, единственный более-менее приличный) длинный черный плащ, расшитый серебряными звездами и непонятными даже для меня символами. Боевой посох, съежившись до размеров прутика, покоился за голенищем сапога. В общем, ни дать ни взять – некромант, вышедший на тропу войны.

Посмотрим, какие тайны скрываются в этом доме. Вряд ли я надолго здесь задержусь. В прошлый раз меня сдерживало присутствие Таши и угрозы Северянина, теперь же мои руки полностью развязаны. По крайней мере, хочется на это надеяться.

Ужин проходил в просторном обеденном зале на первом этаже. За огромным столом в этот вечер присутствовало всего несколько человек: я, Биридий, успевший переодеться в просторный синий кафтан, Зильга, оставшаяся в темном шелковом наряде, и совсем еще молоденькая белокурая девица в наглухо закрытом черном шерстяном платье.

– Познакомьтесь с моей дочерью, барон, – вместо приветствия кинул мне Биридий. – Эта Стеша – та самая дурында, из-за которой у нас столько неприятностей.

Девушка вспыхнула от смущения и потупилась, не смея взглянуть на меня и нервно теребя в руках поясок платья.

– Биридий, – укоризненно протянула Зильга, ловко раскладывая по тарелкам горячее жаркое. – Хватит. Что ты ей душу бередишь? Девочке и так досталось.

– Досталось ей! – тоненьким голоском передразнил сестру купец.

 – А нечего было под первого встречного-поперечного ложиться. Сама виновата – пусть теперь и сама расхлебывает. Разве этому я ее учил? Ишь, чего удумала – байстрюков плодить!

– А чему ты ее учил? – спокойно осведомилась Зильга, подавая мне тарелку с едой. – Тебя же никогда не было дома. Девочка, считай, без присмотра росла. Только Хельга с ней занималась, да и то – в перерывах между хлопотами по дому.