Отбор. Вне конкурса

Кожу приятно защипало, и я с немалым удивлением увидела, как они пропадают бесследно.

Интересно все-таки, кто такой этот Ивар? Может быть, императорский целитель? Это бы объяснило его магические способности и то, насколько его уважают и побаиваются все окружающие. Пожалуй, нет человека ближе к повелителю, чем его лекарь.

– Я ведь просил тебя не гулять по дворцу в одиночку, – продолжил строго выговаривать мне Ивар. – Какого демона ты тут вообще забыла?

– Я уже говорила, что люблю читать на ночь, – огрызнулась я.

– Поэтому я тебя и нашел, – сказал Ивар. – Вспомнил твои настойчивые расспросы про библиотеку. И решил, что именно здесь тебя надлежит искать в первую очередь. Как видишь – не ошибся.

– А как ты выбрался из толпы? – полюбопытствовала я. – Я испугалась, что они тебя на кусочки растащат.

– Испугалась, но не подумала помочь мне, – с претензией фыркнул Ивар. – Пришлось справляться самому. Благо, что опыт бегства от девиц у меня имеется, и немалый.

Уел, что называется.

Поэтому я предпочла сделать вид, будто не услышала его в высшей степени справедливого замечания. Вместо этого принялась с преувеличенным интересом озираться, изучая обстановку библиотеки.

Увы, здесь по-прежнему было слишком темно. Все, что я видела, – это стройные ряды книжных шкафов, которые скрывались где-то в темноте.

– А где библиотекарь? – спросила я. – Неужели за таким богатством никто не присматривает?

Ивар неопределенно пожал плечами. Нагнулся за книгой, которой я так и не огрела его по затылку, поднял ее и поставил на прежнее место.

– Думаю, я смогу помочь тебе, – сухо сказал он. – Что именно тебе надо? Хотя нет, не говори. Позволь сам угадаю. Полагаю, ты ищешь книги о большой и чистой любви?

В последней фразе мужчины скользнула откровенная насмешка. Он едко ухмыльнулся, глядя на меня в упор.

– Э-э… – протянула я. – Вообще-то нет.

– А что тогда? – не унимался Ивар.

Я полезла в карман сарафана, где хранился листок с загодя выписанной литературой, необходимой для подготовки реферата.

Ивар наблюдал за мной все с той же усмешкой. Ну что же, думаю, сейчас я сотру улыбку с его губ.

– Пожалуй, начну я с труда Якова Одинокого, повествующего о делении искусства невидимого на основные ветви, – проговорила я.