Алмаз. Книга вторая

Давно перестала верить сказкам, что со временем станет легче: горечь потери окутает дымка светлых воспоминаний, а жгучее чувство вины сменит смирение. Сладкая ложь. Но ради спокойствия родных я делала вид, что справилась со всем и продолжаю жить нормальной жизнью. Нормальной. Я ей уже никогда не буду, чтобы не говорили. Во мне что-то (хрупкое, нежное) сломалось, и я безвозвратно стала другой. Хуже? Сильней? Или же слабей? Не знаю. Просто другой.

Костя расстегнул молнию своей куртки, позволяя мне нырнуть ему под крылышко и согреваться его любовью.

– Что ты теперь думаешь обо мне? – не видела смысла оттягивать неизбежный разговор. – Я пойму, если ты больше не захочешь… – не хотела произносить «быть со мной», будто это могло, как загаданное желание, в тот же момент исполниться, стоит только произнести вслух.

– Чего? – эхом отдалось у него в груди. – Любить тебя?

– Возможно, – как ненормальная вцепилась в пуговицу куртки и вращала ее, будто пыталась оторвать.

Костина рука легла на мою, усмиряя буйство с несчастной пуговицей.

– Знаешь, что изменилось после твоего рассказа?

– Что? – подняла на него взгляд, готовясь принять от него самую жестокую правду. Немного успокоилась, когда не увидела в его глазах разочарования или отторжения.

– Теперь я считаю, – и тут проявил заботу, поправляя мои спутавшиеся на ветру волосы, – что помимо всего прочего, ты очень храбрая.

– Храбрая? – сейчас для меня это слово звучало как на китайском языке. – Что? Почему? – искренне не понимала. – Костя, сейчас не время шуток? – ломая голову, дошла и до такой интерпретации его слов.

– Я не шучу, – лицо оставалось невозмутимым, и я начинала верить, что он говорит совершенно серьезно.

– Храбрость не нужна, чтобы у….– замолкла. Язык не поворачивался снова произнести «убить».

– Она нужна, чтобы защищаться, – сжал мои плечи, – сражаться за свою жизнь.

Снова эти высокопарные слова, которыми меня пичкали после смерти отца!

– Меня иногда просто бесит, – выплюнула последнее слово, – что ты смотришь на мир через призму искусства, как-то абстрактно и возвышенно, – сделала несколько шагов назад, отдаваясь во власть промозглого ветра. – Всё можешь описать красивыми метафорами, отталкивающее сделать притягательным. Но реальная жизнь – это не всегда красиво.