Августина Лил. Красная нить

Смерть отца – в неверующей ни во что девочке (это были восьмидесятые годы) открыла Веру. И «по Вере ваше будет вам». Во снах я ринулась за отцом. Казалось, пол-Вселенной рыдало вместе со мной на сорок дней. Искала его каждую ночь. То увижу край плаща, мелькнёт, я за ним, его нет. Потом вдруг увижу его спину, зову его, бегу за ним. Пока однажды вдруг не успокоилась. Из сна поняла, что папа снова родится, и когда он родился, пока он полностью не вошел в новое сознание мы виделись с ним почти каждую ночь. Не скажу, что мы общались ближе и больше после смерти, так же, как при жизни, пока он не пришел и не сказал, что больше мы видеться не сможем, он уходит.

Я поняла, что сознание новой жизни полностью открылось в нем, и память прошлого (в данном случае я) будет мешать новой его жизни. А мне не хотелось его отпускать.

– Всё в наших руках, всё – сны!.. смотри, – сказала я – и провела рукой по стене. Стена исчезла, и мы могли войти в новую реальность вместе, сбежать из своих снов. Он улыбнулся:

– Ты же знаешь, что мы должны выполнить то, что должны.

Там во сне, я знала, о чём он говорит. Мне просто было грустно расставаться с ним.

Спасибо, папа! Ты моя защита и путеводная звезда всегда!

Потом были сны о нём, но такого близкого общения уже не было.

Мои сны соединились с реальной жизнью, когда я три года просидела на могиле отца. Разговаривала с ним, просила дать мне знаки, по которым я смогла бы понять в реальности, насколько тонка грань, разделяющая наши миры…И есть ли она… Может быть всё – единый мир… Это долгий, но интересный путь – чтение знаков и небесных посланий.

Если смерть отца стала дверцей в Иное, то уход мамы, намного позже, это

Весть Вечной Жизни. Но это будет потом, а пока в открытые Ворота ринулось из Хаоса всё скопом, кидая сознание от восхищения и всепоглощающей радости до ужаса.

Сон или далёкое пошлое

Я помню его взгляд… я всегда помню его взгляд…

Будто проваливаешься в глубину черной бездны, но не падаешь, а паришь… или это его нежность тебя держит…

Когда мы встретились, я была совсем девочкой…

Он пел… так пел… я замирала и… вместе с ним отправлялась в бесконечность, где рождались песни…

– Научи меня так петь – сказал мальчик, с той же глубиной в глазах, как у него, – будь моим учителем.

Он улыбнулся.

– Это долгое путешествие.

– Я хочу идти!

– Одного хотения мало.