Вкус заката

Папа был душой компании, весельчаком и заводилой, имел много друзей и подруг. К одной из них он и ушел.

У Маринки друзей было мало, а подруг и вовсе не имелось. Она прочитала слишком много умных книг, чтобы приятно посплетничать с ней о мальчишках и нарядах. К тому же она мало что понимала в нарядах, потому что мама из соображений экономии одевала ее добротно, но не модно и не к лицу. Лучшими друзьями Маринки стали книжки и фильмы. В первую очередь французские, только не комедии – их она не любила, потому что там всегда смеялись над самыми слабыми.

Маринка смотрела сентиментальные картины про любовь и мечтала о том времени, когда вырастет, поступит в институт и уйдет из своего тихого и спокойного дома навсегда.

Училась Маринка лучше всех в классе и среднюю школу окончила с медалью. Это позволило ей без проблем поступить на бесплатное отделение – иначе пришлось бы остаться без высшего образования. Институт оказался не из престижных – педагогический, но Маринке это было неважно. Главное, что у нее будет диплом, а пока ей дали стипендию и место в общежитии!

В институте Маринку заметили сразу, но не однокурсники, а преподаватели.

Она не прогуливала занятия, без троек сдала первую сессию и не уклонялась от скучной общественной работы. Пока ее соседки по комнате, ошалев от свободы, нагуливали кто синяки под глазами, кто раннюю беременность, Маринка привычно безнадежно мечтала о прекрасном принце и вечерами рисовала факультетскую стенгазету.

Маме она регулярно звонила и без энтузиазма, но подробно рассказывала о своей студенческой жизни.

Та была уверена, что знает обо всех мало-мальски важных моментах в жизни дочери.

Мама поняла, что она очень сильно ошибалась, только тогда, когда рассерженная девчонка из общежития позвонила ей в поисках Маринки, которая «одолжила шикарные итальянские туфли на один вечер, а пропала на два дня!». А когда в понедельник утром Маринка – невиданное дело! – не появилась на занятиях, ее мама начала масштабные поиски.

Я выключила запись, побарабанила пальцами по столешнице и посмотрела на пустой гостевой диван. Тамара уже ушла, немного обнадеженная вырванным у меня обещанием посильной помощи. Фотографию пропавшей дочери она оставила, и я прикрепила ее кусочком двустороннего скотча на край монитора – так было удобнее переводить взгляд с лица на снимке на собственное отражение в зеркале на стене.

– Дурочка ты, дурочка! – шепотом сказала я девушке на фото.