Везет как рыжей

Дура я, дура! У меня же сотовый телефон в потайном кармашке!

Жутко боясь, что в толчее одного из тех общественных мест, где я то и дело бываю по роду службы, у меня украдут во всех смыслах дорогой для меня телефон, я однажды не поленилась и собственноручно вшила в боковое отделение для складного зонтика маленький эластичный кармашек, в котором очень уютно размещается трубка мобильника. Правда, вытаскивать его оттуда страшно неудобно, и, пока я сражаюсь с тугой тканью, звонящие мне порой теряют терпение и отключаются, так что плюсы мобильной связи подчас теряются.

Трясущимися от волнения руками я расстегнула застежку двойного отделения, нащупала в потайном кармашке трубку мобильника и снова замерла. Надо бы сначала спровадить куда-нибудь моего стража, а то ведь не даст спокойно позвонить, зараза!

– Я все поправил, как вы сказали, подпишите, пожалуйста, – под дверь вползла новая бумажка.

Я профессионально быстро пробежала глазами текст: на этот раз ошибок вроде нет, ни грамматических, ни фактических.

– Не годится, – громко сказала я. – Не буду я подписывать бумагу, отпечатанную как попало! Сами посудите, картридж в вашем принтере совсем сел, иные буквы едва видны. К примеру, вот тут справа вертикальная полоса, она явно светлее остального текста, и в результате кот персидский, шиншилла моя серебристая, еле-еле читается! Это завещание или что? Извините меня, но такую бумагу раз в жизни пишут, надо же серьезно подойти к процессу! Не хочу матричный принтер, хочу лазерный!

– Но у меня нет лазерного! – По голосу чувствовалось, что мой сатрап растерян и близок к панике.

Ага, то ли еще будет! Не знает мерзкий похититель, с кем связался! Будет ему и паника, и кожная сыпь на нервной почве, и расстройство психики и желудка, и еще какой-нибудь зловредный геморрой, или я не я буду!

– Это ваши проблемы, – стервозно уперлась я.

Тюремщик, видно, всерьез призадумался, по ту сторону двери стало тихо. Похоже, я немного перестаралась. Вот не уйдет он из дому – и не смогу я спокойно позвонить…

– Ну ладно, подскажу вам, – я сделала вид, будто сжалилась над несчастным негодяем.